− Об этом надо было раньше думать! И я, возможно, пощадила бы тебя, если бы ты сохранил жизнь мальчику, но этого не произойдёт.

− А я не прошу, чтобы ты меня пощадила!

− Да, гордыни тебе не занимать. Ты не просишь, ты привык, что все вокруг угадывают и тут же исполняют твои желания.

− Но ты же не сможешь меня больше воскресить, − в его голосе прозвучало отчаяние.

− И не стремлюсь к этому. Я и так уделила тебе слишком много своего времени.

Татхенган видел, как я свободно хожу перед ним из стороны в сторону, и попытался оторвать ногу от поверхности, но чудом сохранил равновесие, так и не сделав ни единого шага.

− Лануф, прошу, давай решим наши разногласия по−другому, − поняв безнадежность своего положения, он всё больше превращался в простого без султанской напыщенности человека.

− Ты уже умирал за последний час два раза, что тут страшного? Пора и привыкнуть, – холодно прозвучал мой голос.

Тут мы увидели, как горизонт пробили первые ослепительной яркости лучи Люцифера.

− Пожалуйста, умоляю, прости за всё, что я тебе причинил. Я всё исправлю. Сохрани мне жизнь!

Гордость и спесь клочьями сходили с него на нет.

− Не надо унижений, султан. Ведь ты достоин красивой смерти, так прими её!

− Ты не оставишь меня одного? – он явно не хотел меня видеть.

− Конечно, нет, − поспешила я развеять его надежды на одинокую смерть. – Я должна убедиться, что от тебя ничего не останется.

− Я никогда не встречал такой жестокой женщины, − он горько вздохнул.

− Я тоже.

− Ты даже не даёшь мне времени прочесть Богу последнюю молитву Идущего к нему.

− Это твоя проблема! – откликнулась я на его обвинительный тон. – Ты слишком много болтаешь.

− Я не успею… − Татхенган бросил отчаянный взгляд на приближающийся столб света и закрыл лицо руками.

Я промолчала. Чтобы обезопасить себя от солнца, мне пришлось закрыть глаза специальными очками с защитным стеклом, которые в обычном состоянии находятся внутри шлема.