— Отчет по этому вопросу должен быть у меня не позже завтрашнего дня, — кивает Джо, а потом все-таки поднимает стопочку моих ордеров, вместе с картонной папкой, с чьим-то личным делом.

— Новенький? — удивленно уточняю я, быстро понимая, что это значит.

Новый амнистированный ранга выше беса, и как и обещал мистер Пейтон — передается в мою опытную группу. Я знала, что это все-таки случится, но не думала, что так быстро.

— Да, можешь забрать его из изолятора хоть сейчас, — кивает Джо, и это служит мне разрешением, чтобы подняться и шагнуть вперед, протягивая руку к моим бумагам.

— Как его зовут? — я спрашиваю из дурацкого желания продлить этот разговор хоть на пару секунд, а вовсе не потому, что мне лень сунуть нос в эту дурацкую папку.

Вот так всегда — сама по себе я кабинет Джо обхожу по дуге, не желая попадаться ему на глаза. А сейчас — не хочу уходить, пока мы не поговорим.

Только это, увы, уже никому не нужно.

— Маркус. Маркус Коллинз, — без всякого укора отвечает Джо, по-прежнему избегая моего прямого взгляда.

Мои пальцы мажут мимо папки.

Да нет, не может этого быть…

Папку я, разумеется забираю.

Просто потому, что если я этого не сделаю, это будет ужасно подозрительно. А вот в изолятор я не спешу. Так — просто стараясь выглядеть невозмутимой, уточняю, нет ли больше ко мне вопросов и утекаю к себе.

Может, все-таки не тот? Мало ли в Лондоне Маркусов Коллинзов?

А дата смерти точно та самая!

Личные дела лимбийцев — эти тоненькие папочки, которые на поверку могут оказаться очень объемными, только начни их читать, на каждой обложке обозначаются именами, серийными номерами грешников и этими самыми годами.

А семнадцатое ноября для меня при жизни было черным днем календаря, так что на эту самую цифру я гляжу с содроганием.

Как раз за пять лет до моей смерти…