Ох, уж этот Пейтон с его отчетами. Хотя, нужно сказать — это действительно настораживает. Агата изо всех сил старается доказать Пейтону собственную эффективность. Хотя он вроде как её уже и не отрицает.

— А меткой вызывал?

Впрочем, Генрих и так был в курсе, что Артур использует метки связи между Чистилищными работниками только в случае острой необходимости. Поэтому отрицательному покачиванию головы совсем не удивляется.

Генрих и сам не использовал метку на запястье, чтобы не беспокоить Агату из-за ерунды. Застукать её на рабочем месте без предупреждения было гораздо интереснее.

Но, если на рабочем месте её нет…

Генрих и Артур обнажают запястья одновременно. Только Генрих быстрее прижимает подушечку большого пальца к одной из восьми черных точек, нанесенных на кожу лимбийскими чернилами

Всегда четко знаешь, когда твой вызов принимают и обещают быть в ближайшее время, а когда…

— Она не отвечает, — тихо произносит Генрих. Не то чтобы он уж очень трепетал перед Артуром, но все-таки проявлять пренебрежение к этому архангелу причин не было.

Беспокойство на лице Артура становится более концентрированным. Архангел и сам активирует свой знак и с каждой секундой вызова в пустоту хмурится все сильнее.

— Она может не отвечать, если находится в смертном мире, — по одному ему понятным причинам произносит Пейтон, — и только этого нам сейчас и не хватало.

Свое заявление Артур не поясняет никоим образом, игнорирует даже прямой вопрос от Генриха, торопливо развернувшего крылья и рванувшего следом за архангелом. Спасибо, что не скрылся торопливо от глаз демона. И, судя по всему, Генриху сегодня еще предстоит пробыть некоторое время в Штрафном отделе, поскольку возвращается Артур именно туда.

И прямиком шагает в кабинет Миллера, даже не заморачиваясь на предваряющий толчок двери стук. Да что с ним такое, с этим-то повернутым на соблюдении всяческих правил, регламентов и даже этикета педантом?

— Виндроуз! — емко бросает Артур, глядя в глаза встревоженно вскочившего из-за стола Миллера. — Когда ты видел её последний раз?

Миллер бросает взгляд на часы, а потом морщится, прикидывая.

— С утра не видел, — если эмоции Артура тщательно скрыты от демонического обоняния, то расслабленный Миллер прятать их регулярно забывает. Именно поэтому запах беспокойства — чужого и не особенно приятного одним только фактом своего наличия — начинает напрягать Генриха еще сильнее. Лучше бы Миллер убрал, наконец, свой озабоченный глаз от его, Генриха, птички. Сколько времени ему нужно, чтобы это понять?

— Ты видел её наряды, — нетерпеливо переспрашивает Пейтон, — с кем она должна была уйти? Они уже ушли со смен?