В зале творился ад. Стоячих никого не осталось, всех крутило по полу, кто-то пал на колени, уйдя в глубокую молитву, кто-то боролся с собой против воли, крича о своих прегрешениях, кто-то просил прощения. Последним было несколько легче, они плакали, подобно ей, и с каждым мгновением обретали всё более спокойное состояние. Но таких было немного. Большая часть волшебников валялась без сознания — разрыв купола не прошёл для них даром. Только Мерини да Доваль ещё как-то держались, хотя состояние их было крайне тяжёлым: судья вгрызалась ногтями в голову, стараясь выдрать из неё что-то, а последователь Хараны выл от боли. Труднее всего приходилось монархам. Они практически полностью вжались в стены, король засунул в рот кусок собственного рукава, затыкая сам себе рот, из которого неслось болезненное мычание, а тану лежал на полу в позе эмбриона, что-то шепча в коленки, так, чтобы никто не слышал. Господи! Да они же правители! Казнили, бросали в тюрьму, разрушали семьи! Каково им сейчас? Под этим волшебством они способны половину государственных тайн выдать, каясь в собственных преступлениях! А что же тогда военные? Стражу перетряхивало всех до одного, ведь кровь и чужое горе на руках были у каждого.

Послышался хрип. Шукар. Ира посмотрела на него и замерла. Стоя ближе всего к певцу, сборщик налогов уже не владел собой и пытался наказать сам себя, клещами вцепившись в собственную шею, раздирая её ногтями, мечтая добраться до артерии. «Он что, решил устроить сам себе казнь, не в силах справиться с муками совести?» — подумала Ира.

Внезапно нечто царапнуло её, словно когтём. «Это неправильно». Откуда пришла эта мысль? Своя или наносная? В этой пляске волшебных сил она уже смирилась с непонятными голосами, которые шептали, подталкивали, подзуживали… Это был один из них, очень требовательный, похожий на голос Мерини. Голос с интонациями судьи. «Что ты хочешь от меня?!» — закричала Ира мысленно. «Это неправильно», — повторил голос. «Что именно неправильно?!». Ответа не последовало. Она снова посмотрела на Шукара. Неправильно, что он сделает это сам? Он столько зла причинил… или… А ответит ли он таким образом за содеянное? Под давлением музыки он не осознаёт, что делает. Он жаждет наказания! «Ты об этом?!» — спросила Ира. И снова нет ответа, но что-то похожее на пальцы коснулось волос поглаживая.

Ира судорожно думала. Чтобы он и прочие ответили за свои поступки, надо… надо остановить эйуна с его песней! Стоило только оформить эту мысль в голове, как сила, до того наполнявшая музыку, сжала ей горло, лишая дыхания. «Ясно, я поняла! Отпусти! Пожалуйста!» Волшебство. Да. И судя по всему, разумное, раз разговаривает. Или как это называется? «Ты не хочешь останавливаться?» — её уже мало заботило, что она говорит не пойми с кем. То, что было в комнате, — живое и способно мыслить, за это она могла поручиться. Давление ослабло, и она сделала пару вздохов.