«Хороший усилок… В Лужниках можно… Больно!»

Пение под музыку длилось пару минут, пока Ира не поняла, что вот-вот задохнётся. У неё в голове раздался хохот. Резкий порыв ветра ударной волной прошёлся по стёклам, вышибая их на улицу вместе с решётками, и она могла бы поклясться, что нечто едва различимое в воздухе скользнуло через окно.

С последним упавшим на пол осколком зал накрыла резкая тишина, быстро сменившаяся стонами, подвываниями и плачем. Ира внесла в этот хор свою лепту — дыхание с хрипом. Воздуха!

Боль не отпускала, пока ей на горло не легла маленькая ладошка. Сквозь веки она увидела зелёный свет. К тому моменту, когда смогла открыть глаза и сфокусировать зрение, Ира уже знала, кто в очередной раз спасает её от боли. Она тихо поднялась и, несмотря на сопротивление, обняла девочку, не переставая дышать, как загнанная лошадь. Лоппи снова толкнула её на пол, заставила вытянуться и положила руку на шею.

Водя глазами по сторонам, Ира смотрела на людей, заполнивших залу. Вылетевшие стёкла не могли не послужить сигналом того, что что-то случилось, и сейчас сюда ввалились ранее отосланные люди. Видно, они не стали расходиться далеко, и теперь женщины, родственники и знакомые хлопотали возле ещё не отошедших от событий пострадавших. Анети и Фальтэ причитали возле короля, барон Бирет чем-то отпаивал Мерини, маг-огневик хлопал по щекам и чуть не вытрясал душу из товарищей по волшебству, стараясь вернуть их из забытья. Ему это удалось, и постепенно стонущие волшебники сумели подняться. Правда, некоторые только на четвереньки. Доваль подполз к окровавленному чароплёту и спешно занялся его здоровьем: вид у музыканта был такой, будто он вот-вот уйдёт в мир иной. Рядом с тану суетился его двоюродный брат и солдаты эйуна, оказывающие первую помощь с завидной расторопностью. Шукара, пытавшегося с широко раскрытыми глазами броситься прочь из залы, скрутили подобранные Мерини стражники. Они профессионально выполняли доверенную им работу, несмотря на катящиеся по щекам слёзы и сжатые губы.

Причитания баб, едва слышные и громкие, на всю комнату, извинения… Очень много взаимных старых обид прекратило своё существование. Постепенно обречённость на лицах сменялась несмелыми улыбками. Тем же, чьи случаи были совсем запущенны, помогала частично пришедшая в себя стража, прозрачно намекая, что теперь у них будет много времени подумать над своей прошлой жизнью.

Доваль, делая свою работу, не сводил с Иры глаз, и как только представилась возможность передать заботу о певце другим волшебникам, приковылял к ним и включился в заклятие Лории, ускоряя заживление. Горло неимоверно чесалось, но она терпела. Если уж попал на больничную койку — будь добр выполнять предписания, тем более что её исцеление давалось магам тяжко. Она бы даже сказала, больно.