–Знаешь, кто-то завтра проснётся и прочтёт в микрофон свою мысль, чтоб её услышали другие. А потом ещё раз проснётся и озвучит другую мысль, и ещё, и ещё. Если все сочтут это философией, то не буду им противоречить, хоть и с этим я не соглашусь! Мы оба с тобой видели жизнь Данучи, где те же лица, что и у нас, рвут на части нищую планету…

Слова художника заставили напрячься и Анну, и Иллиана, но тот беспощадно продолжал:

–Раньше думал, что философия это вся жизнь, перемены мыслей и взглядов, не огрызки красноречия, а целостное сочинение. Я ошибся. Философия – это, когда ты всё можешь объяснить. Если не можешь, то ты, всего лишь, предполагаешь, а не глаголешь истину…

–Моя мысль не для всех. Взять, к примеру, тебя. – ответил на всё это Иллиан, и уши прислушались. – Ты ведь не сможешь понять, почему для всех моё имя звучит с ударением на третий слог, а для тебя на первый?!

Художник рассмеялся, показав, что ему безразлично на его имя.

–Твою мысль никто не поймёт! Долго придётся думать, а этого никто не любит! Она слишком длинна, никто не пойдёт такой длинной дорогой – мы все любим сокращать пути!

Арлстау намеренно желал убить в Иллиане искусство! Хотел убить едким словом, потому что уже понял, что философия его отца это лёгкий путь в тупик. «Не нужно миру слышать его мысли…» – думал художник, хоть знал, что так поступать нельзя! Нужно оставаться человеком!

Уже сегодняшним вечером пожалеет о каждом слове…

Ответ художнику не поэтичен, не этичен.

–Зачем мне творить для скупых?! – вспылил Иллиан, швырнув тетрадь о стол и растерзав взглядом художника. – Пусть лучше за строкой следят под лупой, чем глупостью планету загрязнять!

–Придумал себе псевдоним, Иллиан? – нежданно вмешалась в их диалог Анна, и в её глазах горела ненависть.

Обратилась к нему, ударив его имя в первый слог, будто бы желала отомстить за то, что назвал её Анастасией. Художник же видел в этом то, что она стоит горой за своего мужчину – поступает так, как он сам бы поступил.

–Зачем мне прославлять чужое имя? Назовусь собой, порадую свой Род! – ответил он, внезапно подобрев, и добавил, с теплом взглянув в глаза Анастасии. – Мы все хотим, чтоб находили нас в великих книгах, а не теленовостях. Все до единого! Все без исключения!

Последние две фразы произнёс, тыча пальцем в просторы стола, но слова, как волною ударили!

–В первом творении ты не прав! – продолжила она. – Думаю, каждый будет счастлив, если узнает, на что способна его душа, и быть художником, рисующим души – дорогого стоит! Это тебе не рвать планету на куски…