Мечты близки к иллюзиям и далеки от предоставленных нам возможностей. Мы не задумываемся, для чего нам это, для чего нам то. Хочу и всё! А какова цена, а каковы последствия – мысли для этих мелочей, словно и не созданы!

Человек чаще мечтает не о своём восхищении, а о восхищении других людей его деянием. Ради одного мига тратятся годы мечтаний, а потом живёшь воспоминаниями о нём и размышляешь, что можно сделать ещё.

Мы ищем то, что любим, что вдохновляет и тешит самолюбие. Мы бежим от того, что ненавидим, что тычет пальцы в лицо и пытается открыть глаза.

А жизнь не желает быть скучной, догоняет нас тем, от чего бежим. И всё ради того, чтобы открыть двери к тому, что мы ищем.

Итогом может быть сдача оружия или выход из зоны комфорта. То, что больше всего ненавидел спасает от повседневного блуждания по кругу и открывает новый путь к мечте, что с опорой на возможности.

Да, прежний путь закрыт, комфорт выпал из обоймы, но перед ним новые горизонты, в которых легко распознать, какая мечта – иллюзия, а какая – явь.

Но художника всё это лишь ждёт. Сейчас его томят другие мысли.

Думал о жизни своего отца. Его жизнь болтается между гранями «невозможно осмыслить» и «нереально принять». Он ходит и по лезвию, и по разбитому стеклу, и по раскалённому железу. Такими люди восхищаются, но в тайне, даже от самих себя. Многие захотели бы жить, как живёт он, как будто не помня прошлого, словно не думая о будущем, но, стоит окунуться в его жизнь, сразу же вынырнешь и выйдешь на берег. Мечты его безоблачны, простые, как у многих – дом на берегу и море удовольствия. Но, как это может быть мечтами?

Так много «но» среди красивых фраз, и хоть бы раз всё было очень просто! Ты их расставил, поделив по росту, но так и не закончил свой рассказ…

Жизнь Анны, даже не мог представить. Кто она? Архитектор? Музыкант?

Все тонкости её характера были приняты; изъяны и излишества восприняты, как родное. Изъяны должны радовать, а не раздражать. Если когда-то радовал, а сейчас раздражает, то человек может перестать быть вашим. Хотя, всё можно исправить, если захотеть, хоть чаще и не хочется.

Арлстау верил, что Анна его навсегда, что он её мужчина на всю жизнь, но всё бывает в жизни, и самая великая любовь способна зачерстветь от не протёртой пыли…

–Нарисуй мою душу! – прошептала она, глядя на полотно луны и видя в нём то, чего художник не видел.

«Природа ли наделила её такими глазами, которые видят то, что другие не способны, или она сама так вмешалась в свою суть?» – думал художник и улетал в мечтах в жизнь Данучи, где он с ней вдвоём всё расставляет на свои места. «Быть может, покажет мне то, чего я не вижу…», – в его мысли нет корысти, в нём добрый умысел.