Рикошеты мыслей, и художника осенило, что он ведь состарится, а она будет вечно молодой. «Да и пусть!», – ответил он себе и пожелал им с Анастасией нового вечера, не остывающего чая, а затем усмехнулся с сарказмом своему пожеланию: «Неужели, настолько мир мудрый, раз так правильно поднял бокал?» …

–Помнишь, ты говорила мне, что тебе надо уехать? – загадочно спросил он её за долгожданным ужином, поднимая вверх свой фужер.

На ужин стол был переполнен едой и вкусностями, салатами и фруктами, солью и сахаром, а разбавляло аппетит горячее вино из ежевики. О еде им беспокоиться не нужно – Анастасия постаралась на славу, в подвале её дома еды столько, что хватит на две жизни.

–Помню, – ответила она.

–Для чего тебе надо было уехать?

–Никуда от тебя бы не делась! Всего лишь, хотела узнать, готов ли ехать со мной, хоть на край света, – мягко улыбнулась она, но через секунду что-то вспомнила, и лицо стало обеспокоенным.

–Что с тобой?

–Третий фрагмент жизни Данучи, – начала она озвучивать вопрос, стараясь голосом не проявлять волнения. – Как думаешь, чем он отличается от других фрагментов, что от него ты потерял сознание на сутки?

Художник нахмурился, прокрутил его в голове, вспомнил особенности, вновь вернулся в пустоту города, душу которого Данучи убил чужими руками и не нашёл никакого ответа, кроме:

–Данучи дал отцу надежду на спасение города, но всех жителей превратил в камень. Он не хотел этого делать, но я не понимаю, как он мог не знать, что душа любого города – это люди! Зря Алуар рассказал ему, что любую душу возможно убить. Зря не поведал тому другой, более значимой правды…

–Так причина в убийстве души или в лживой надежде?

–Надежде! – уверенно ответил художник и сразу же перевёл тему в то русло, что ближе. – Ты пришла ко мне в номер, потому что не было другого выхода?

–Потому что захотела этого! – искренне ответила она и добавила. – Очень!

Художнику в этот момент вспомнились все чувства, что он называл любовью. Слово «Люблю» говорил дюжине женщин, хотя всегда потом жалел об этом, потому что ни к чему хорошему это слово не приводило, ведь любовью и словами о любви играться нельзя. Два раза он любил по-настоящему, по крайней мере, ему так тогда казалось, и особенно запомнилась первая любовь, но не её содержанием и развитием, а тем, как она закончилась. У Арлстау возникло желание рассказать об этом Анастасии. Бывают моменты, когда, вроде, знаешь, что говорить об этом не стоит, но, всё равно, не можешь себя удержать и говоришь. Так произошло и сейчас…

–Я хочу с тобой поделиться, – начал аккуратно он. – Быть может, ты объяснишь мне этот волнительный вопрос…