–Делись конечно, – обрадовалась она, но рано радовалась.

Ей нравилось, когда он с нею откровенен. Пусть и откровенность, порою, жестока и способна разочаровать, но только сердце, не наделённое любовью, не способно её оценить.

–Когда я впервые в жизни полюбил одну девушку, это было взаимно, очень взаимно, и всё бы было хорошо, но каждый день всё шло против нас, словно Высшие силы были против, чтобы мы были вместе. Мы боролись, как могли, не глядя в лицо тому, что происходит. Но в один день всё изменилось. Авария, два дня в реанимации, и она вернулась другим человеком. Главным изменением в ней было то, что из её памяти была стёрта любовь ко мне. Через несколько дней она вычеркнула меня из своей жизни! Моей жизнью правит судьба?

История её тронула, но сначала задела самолюбие и взбудоражила ноты ревности. Однако, ответила ему с наигранным спокойствием.

–Нет, судьба с тобой бессильна, но о любви она знает больше нашего! Ты был создан для меня – вот и весь ответ! Кто знает, может быть, ты и не стал бы художником, если бы остался с кем-то на всю жизнь…

Звёзды уже облепили небо и приглашали героев взглянуть на них, присмотреться, каковы они над этим островом – и звёзды здесь ярче, и красочней облака. На свежий воздух выходить не пришлось ради них, потому что спальня у Анастасии такая же, каким был чердак у художника – со стеклянной крышей и простором для глаз.

Приняли ванну вдвоём, и без сил окунулись в белоснежную простынь, свернувшись на ней в совместный клубочек, несмотря на то, что было жарко.

Сегодня не было в их постели темноты и мужского рычания, грубость пальцев не прикрывала уста. Сказалась усталость и опустошение от сегодняшнего дня. Сказав друг другу пару слов любви, уткнулись в стеклянное небо и, молча, засмотрелись в звёзды.

Большая медведица ярко светила в глаза, и Анастасия, довольно-таки, быстро не выдержала яркости, прикрыла веки, и в бездну Морфея окунулись её карие очи. Она сладко заснула в объятиях художника – самой счастливой на самой несчастной планете.

Художнику же было не до сна. Ночь темна, но открытые веки пропускают мечтания в глаза, но мечтания легко сбить самолётом, заполненным беспокойством и переживаниями. Ночь это его время, наступает тишина, и мысли почти истинны.

«Почему я сбежал?», – спросил он себя, и ответов океан, но где-то в нём есть нужное море. – «Своё царство я бросил на жребий, только жребий меня загубил!».

«Приходилось быть сильнее других, чтобы не ловить в их взглядах калеку, и калекой быть перестал, но из-за меня погас город, из-за меня убили Иллиана, из-за меня рухнула ракета в мире Данучи, из-за меня началась война! Хотя, откуда я знаю, началась ли она, ведь я отрезан от мира? Раз люди так боятся конца света, рискнут ли они начать войну на пороге веков? Скорее, нет, чем да! Но, есть и другая сторона их страха, ведь часть тех людей, которые боятся конца света, на самом деле, его желают! Господь мой, поэтому ли ты пожелал, чтобы, рисуя души, я творил ими историю?», но Господь промолчал, он был там, где сегодня война.