–Как Данучи?

–Да.

–Чем он лучше меня? Тем, что скромен, а я высокомерен?

–Увидишь. Скромность или высокомерность это выбор каждого – кому, как удобнее жить. Высокомерность – не порок, а защитная реакция. У тебя не осталось шансов стать лучше, чем Данучи, но есть шанс быть не хуже! Раз захотел ты стать Богом души, то, я не знаю, кто ты такой, Арлстау! С Данучи всё было проще…

–Кто ты? – вспылил художник, не боясь, что разбудит Анастасию.

–Если бы я мог сказать, то сказал бы! Если бы я мог изменить что-то, то изменил бы! Я верю в тебя художник! Надеюсь, ты поступишь правильно…

–То есть, отдам тебе свой дар? – спросил Арлстау, и брови качнулись в сторону лба.

–Да! – ответил мальчик, хоть и имел ввиду совершенно другое.

–А говоришь, веришь в меня! – усмехнулся художник. – Я верю в тебя, но отдай дар? Так получается? Что же это за вера такая? Это не вера!

Мальчишка молчал, лишь сильнее дрожал, кожа становилась ярко-синей, глаза опухали, а из носа тонкой дымкой струился холодный пар.

Художник с жалостью глядел на него, а в голове таилась мысль, что мальчик сейчас умрёт, что ему осталось совсем немного. Он не мог на это смотреть, не выдержал бездействия и схватил кресло, поднял его вместе с мальчишкой и переставил ближе к камину. Тут же сбегал на кухню, взял вина, нашёл плед и вернулся в гостиную. Вино забрызгало пол, переливаясь через края хрустального стакана, но это не беда – всё сотрётся, всё вытрется.

Арлстау завернул мальчишку в плед и начал заливать в него вино, зная, что это далеко не мальчишка, что ему скорее двенадцать миллиардов лет, чем двенадцать. Тот мотнул головой в знак благодарности, сжал фужер в руках, чтобы продолжить самостоятельное распитие, но продолжил своё дрожащее, интригующее молчание.

–Ты умираешь?

–Нет, – засмеялся тот, его это рассмешило, – мне не дана такая привилегия. Скорее, я заканчиваюсь, а затем снова начнусь…

–Почему ты, просто, не отнимешь у меня мой дар, раз ты такой могущественный и бесконечный?

–Потому что я создан светом, а свет не отбирает, он лишь дарит и принимает дары.

–Зачем тебе мой дар?

–Хочу его уничтожить! – впервые признался мальчишка.

–Свет, который уничтожает? – усмехнулся сарказмом Арлстау.

–Дар рисовать души был создан и тьмой, и светом, а, кто тебе его вручил, лишь самому решать!