–Зачем вам знать то, что вам не поможет? – крикнула им своей хрипотой и широко улыбнулась, ожидая, когда к ней, наконец, подойдут.

Прежний, красивый голос вновь исчез. Лишь раз прозвучал для художника, и вновь вернулась хрипота.

–Зачем ты здесь? – с любопытством спросил Арлстау, медленно приближаясь.

Спешить к такому персонажу желанием не горел, хоть и опасностью она не пахла, но мысли её нередко едкие и вызывают малоприятные эмоции.

–Помнишь, наш последний диалог? – спросила она, но не дождавшись ответа, продолжила. – Ты был не прав! Я, прям, чувствую, как ты признаёшь сейчас это где-то там в глубинах своего разума, до дна которого сам достать ещё не способен! Всё-таки, как видят тебя другие, порою, важнее, чем то, как ты видишь себя сам! Люди узрели в тебе монстра, они видят тебя чудовищем, и ты для них лишь тот, кто принёс им войну, а не тот, кто подарил им надежду. Только вот, зачем ты бежишь от войны, если сам её начал? Не слишком ли трусливый поступок?

Всё так, как художник и думал. Других слов от неё и не ждал.

–Я войны не начинал! Да и что ты знаешь о трусости? – намеренно огрызнулся он, хоть чувствовал, что обо всём она знает больше любого человека.

–Всё! – усмехнулась девочка и переключилась на Анастасию. – Взять хотя бы тебя! Ты так боишься умереть, что не устояла перед лекарством от старости. Ты желала обманывать смерть, но смерть придёт к тебе, когда ей будет нужно, и ничем ты её остановить не сможешь! Всё твоё общение с художником было ложью от начала и до конца, потому что ты боялась сказать правду! Вся ваша, так называемая, любовь построена на лжи, ведь правда для тебя страшнее смерти…

Её прямоте не позавидует каждый. Художник не знал, куда себя деть, а Анастасия решила защищаться.

–А твой страх, – прервала её она, – заключается в том, что мы узнаем, кто ты есть и сможем нарушить твои планы? Ты ведь боишься, что художник отдаст свой дар! Ты боишься, что мы узнаем, кто ты такая!

Девочка подошла к ней ближе и встала на расстоянии вытянутой руки, заглянула в глаза, словно пытаясь этим напугать, и прохрипела ярким полушёпотом:

–Ни один из художников не отдавал свой дар из-за страха стать никем! Однажды, ты узнаешь, кто я, и от правды будет так страшно, что никому не сможешь об этом рассказать!

Анастасия улыбалась её слову в лицо, хотя художнику не по себе. Злой, маленькой девочке неприятно смотреть на безразличие. Её задела не улыбка, а то, что Анастасия не дрогнула от правды.

Зубы издавали скрежет, а глаза наполнялись темнотой, когда девочка обратилась к художнику, не отводя взгляда от Анастасии: