У всех своя реальность – если ты живёшь в простоте, это не значит, что твоя реальность истинна!

Но, как же быть, раз не нужны советы? Ведь помнил он последнюю строку из дневника, которая лишала его веры, не предлагая ничего, чем её можно заменить…

Не покидало чувство, что ещё что-то не сделал, не узнал, не открыл всех очертаний жизни, ведь их так много…

Совершив идеальный прыжок, мало шансов когда-нибудь его повторить, но Арлстау это не пугало. Он ещё не сдался. Он так жаждал дойти до конца и доказать, что путь был не напрасен.

Раскопать истину сломленным или живым и полноценным? Мучительный для всех вопрос, но не всем он принесёт мучения. Скоро придётся выбрать и, желательно, второе…

Души, что он рисует, теперь видятся под другими углами – как иллюзии, как туманы, как больное воображение, как психическое расстройство. Мечтания выглядят неумелыми, необдуманными. Хотя, зачем их обдумывать? Это ведь мечтания…

Что-то не так, и это что-то нужно исправить. Ни рук у него нет, ни души нарисовать не способен – лишь начать, всего лишь, начать! Это слишком мало для него! Душа Данучи – единственное, что он способен нарисовать сейчас! «Да, желал разделить дар, но не таким образом! Приходится платить за свою прихоть, за прихоти – высокая цена…».

Все дороги вели к душе Данучи. На многих из этих дорог можно споткнуться, испачкаться и, даже утонуть, терзаясь собственной недосказанностью. Романтично, но не подходит здравомыслию.

«Три недели и три дня моя душа принадлежала Данучи! Сколько же сейчас он отнимет у меня? Месяц? Год? Десятилетие?» …

Полотно подплыло к нему и ударилось о его ноги. Арлстау вздрогнул, но, немедля, пусть и с трудом, но вытащил полотно на берег.

Оно манило своей незавершённостью. Мысли менялись в голове с поразительной тенденцией, и он уже готов был помериться силами с Данучи, не потеряв сознание ни на месяц, ни на день, ни на секунду!

Есть цели в жизни определённые, есть неопределённые – с одними движешься осознанно, с другими, как во сне…

Уже сжал в зубах животворную кисть, уже глядит в полотно, как безумец!

Глупо было надеяться, что за убийство Луны, Данучи не жаждет мести и способен пощадить Арлстау, и позволить тому ничего не потерять!

Было много причин отказаться от дара, ещё больше причин не отдавать никому, и все причины заставляли творить!

Считал, что ему дозволено ошибаться, что можно всё исправить, что что-то способен предугадать. Считал, что имеет право на вторую историю. «Раз история задела моё сердце, то почему бы её однажды не продолжить?!», – это его слова, а не чьи-то..