Художник взглянул на них с удивлением, но с безразличием, и в голове вопрос: «И как мне с ними жить?!».

–С чего вы взяли, что я для вас опасен? – спросил художник, сделав ещё три шага вперёд.

Люди остановились и задумались. Боялись подойти, боялись выпустить и не решались, что-либо сказать.

–Ты легенда для нас! – наконец, ответила девчушка лет пятнадцати. – Ты первый художник, рисующий души, давший нам шанс на жизнь!

–Шанс? – переспросил он, не поверив в существование этого слова.

–Да.

–Вы уверенны, что это был именно шанс? – спросил он её родителей, что пытались прикрыть телами свою дочь.

Все застыли от его вопроса, а девочка ответила:

–Нам есть ради чего жить!

–Сколько я спал?

Никто не ответил. Все, словно проглотили языки – боялись стать тем, кто принесёт художнику гнев.

Глаза стали покорными, а головы склонились. Руки легонько сжались в кулаки, а на лице смирение. Не успел он подумать «Что это с ними?!», как громкий стук каблуков дал ответ их покорности, и на лице художника засияло счастье!

Да, именно оно засияло, ведь пришла она – его Анастасия. В душе взрыв, в голове ураган! «Вы не правы все, господа! Да и дамы, вы тоже не правы! Чертежи в голове не исправны, обесточены провода!» Она жива! Глаза каждого были не правы!

Слова между строк улетели, и их не поймать. Не зацепиться за солнце метелью. Взгляд по глазам, и друг друга уже не узнать.

Хотя, со стороны кому-то и покажется, что ничуть не изменились оба художника. «Надо ли ей демонстрировать, что я виноват перед ней? Нужно ли ей это сейчас?», – думал Арлстау, когда, молча, смотрел в её далёкие глаза.

Всё такая же она – красивая, невероятная, но уже другая!

На ней белый костюм, в котором нет женственности – в нём она похожа на солдата. Хоть идеально облегает, но далёк от её былого образа.

Глаза стали тёмными, волосы посветлели – теперь, русые они у неё. Всё также до пояса, но не зачёсаны на один бок – та причёска была для художника, потому что он так любил! Губы другие, стали тоньше – не её будто. Да и руки были другими. Всё было чужим, не принадлежащим ему. «То ли, я не весь проснулся, то ли, она настолько другая? Но на лице её счастье от того, что я проснулся, а глаза ещё не могут в это счастье поверить!».

–Привет, моя любовь! – воскликнул ей художник.

Она мягко улыбнулась, отвела в сторону взгляд и еле-еле прошептала: