–А я бы справился без него?

–Нет! – снова удивила Смерть, хотя Арлстау считал иначе.

–Знаешь, я жил жизнью, которая мне не нравится. – начал художник свою откровенность. – Следовательно, я всю жизнь жил неправильно! Я смотрел по сторонам, и жизнь каждого мне не нравилась! Каждого! Другим я был, не мог я жить, как все. Я жил то, лишь, благодаря вере, что кем-то когда-нибудь стану, и кем-то стал задолго до того, как научился рисовать, но, к сожалению, я это не заметил. Всегда хотел другого, того, чего ни у кого не будет – только у меня. Здесь каждый может стать художником, но до сих пор не стали, а я никогда не смогу отказаться от дара! Выйдя в путь, ничего не знал я о душе! Теперь, понимаю, насколько она важна…

–Порою, всю жизнь нужно прожить неправильно, чтобы хоть что-то узнать о душе, – ответила ему своей, собственной истиной.

Художник выглянул в окно, уткнув ладони в подоконник. Люди столпились перед деревом, глядели на него и бездействовали. Они замерли, они чего-то ждали – отложили свой коронный, двенадцатый удар!

–Чего вы ждёте? – закричал им художник, но не откликнулись они, не шелохнулись и глазами не повели.

–Думаешь, чистым уйти? – усмехнулась Смерть.

–Играю с судьбой. – ответил ей Арлстау.

–Пытаешься думать только о себе?! Не поздно ли?! – расхохоталась Смерть. – Они ждут, от чьей руки умрёт их мир – от твоей или Анастасии. В эту секунду мир умирает от рук твоей возлюбленной, от её вспышки чувств, но ты можешь это исправить. Она твоя любовь, твоя супруга – кому, если не тебе, разделить с ней тяжёлую ношу и следующую жизнь провести с ней в любви, а не врагами на поле боя. Расклады ведь могут меняться – сам знаешь, что брошенные в воздух кости имеют двенадцать сторон…

В её руке сверкнул кинжал, и Смерть поместила его в ладонь художника, не спросив на то разрешения.

Взгляд Арлстау коснулся кинжала, а в нём порхает его собственная душа, и она живая!

Он это почувствовал и не мог не улыбнуться своей ошибке в лицо. Держа его в руке, он ощущал не холод, а тепло. Пригрел губами – оставил лёгкий след.

Перевёл взгляд на продрогшее тело Анастасии и направил свои ступни к душе Солнца, что заждалась своей участи.

Вспомнил, как любил просыпаться от его лучей. Вспомнил каждое утро, каждый восход и закат. Вся его жизнь пролетела перед глазами и махнула рукой на прощание…

–Тебя каждый поймёт, – подтолкнула его Смерть, – даже скажет спасибо, что ты так закончил всё, а не как иначе!

–Где мы больше всего были живы, там мы больше всего и нужны… – сказал он ей о своём, просмотрев всю свою жизнь, и глаза стали мокрыми.