Потом она снова переключалась на другую тему, терялась в рассказах о разных версиях истории и открывала для него времена и места давно потерянные, как будто сама была говорящей книгой.
Когда Микаэль привел Лайсве в первый дом, построенный им по собственному проекту, она неизвестно почему произнесла:
– Выживших на «Титанике» привезли сюда и разрешили жить на этой земле. Всех, кроме шести китайских моряков… Люди, захватившие эту землю и назвавшие ее своей, с самого начала оказались заражены своими предрассудками. – И она снова принялась рассказывать истории иммигрантов, которые он слышал от нее с первого дня их знакомства; она словно не могла остановиться.
Иногда Микаэль задумывался, не страдала ли сама Лайсве нарушением психики. Но чаще плакал от радости, что она есть в его жизни. Возможно, это и была любовь – пространство между словами, между значениями слов и вещей.
Наконец Микаэль понял, что Лайсве хотела изменить ход отдельных фрагментов истории с помощью способностей, которыми обладало ее тело. Она хотела создать настоящий дом для детей, оставшихся без родителей, потерявшихся, брошенных, тех, кто не знал, откуда он родом, детей на краю опасности. Место на воде, где мальчики, девочки и кто угодно могли свободно плыть, не опасаясь насилия. Где дети могли обучать друг друга вне рамок учреждений и законов, стремящихся вырастить из них добропорядочных граждан и рабочих. Эта история ему нравилась.
К тому времени жить стало легче, потому что прекратились облавы. Не было больше наций и границ, а значит, не было и иммигрантов; не было арестов, тюрем и лидеров государств. Прекратились массовые депортации. Остались лишь горстки людей по всему земному шару, что пытались существовать бок о бок без системы и без власти, их организующей. Как новый вид.
Возможно, в будущем появится новая система. А может быть, и нет. Там, где они сейчас жили, люди даже не стремились собираться вместе, чтобы дать название своему новому существованию. Они перестали называть это место Бруком. Перестали спрашивать, откуда кто родом. Возможно, однажды им захочется собраться, поделиться ресурсами и рассказать свои истории. Но пока они существовали в домах, соединенных воздушными мостами и подводными тоннелями, они просто плыли, жили и учились жить.
В сумерках, когда садится солнце, водные дома светятся темно-синим, а затем черным. В отлив из окон надводных модулей видна самая верхушка факела статуи; она возвышается над волнами. В прилив факел полностью уходит под воду. Моллюски-блюдечки и мидии, анемоны и морские огурцы украшают ее тело. Рыбы и осьминоги обосновались вокруг ее позеленевшей фигуры. Возможно, ее тело даже породило новые формы жизни. Микаэль не раз наблюдал за Лайсве, когда та смотрела в сторону статуи. Но она высматривала что-то более важное.