— Согласно легенде, — сказал Леонтий, — священный Грааль может находиться лишь среди тех и в руках того, кто чист духом. Одно из его несомненных свойств — спасать людей от верной гибели. Скажи мне, Телле, откуда тебе было известно о том, что именно надо было сделать сегодня… вчера на пиру? И откуда ты узнал, что Исидора тоже знает об этом?

— Я не могу… я не могу найти слов, чтобы это описать. Вначале было удивление… когда тот рыцарь упал бездыханным… потом другое удивление, когда сэру Бертрану ничего не сделалось. А потом я вдруг почувствовал… что вы, принцесса, тоже удивились этому…

— Так оно и было, — подтвердила Исидора. — Мне показалось, что по рядам гостей прошла как будто молния, и люди… отдельные люди, не все, мы… как бы засветились, а кубок окрасился в изумруд и стал просвечивать насквозь. И я вдруг поняла…

— …Что в нём — противоядие, — закончил Телле.

— Может быть, и воистину цель наша достигнута? — спросил Тинч. — В таком случае, кто мешает нам тотчас же свернуть лагерь и двинуться назад?

— Я назад не двинусь, пока не добьюсь полной победы, — хмуро заявил командор.

Исидора внимательно поглядела на него, но ничего не сказала.

— Может быть, нам следует испытать этот кубок ещё раз? — предположил Пикус.

— На ком? — возразил Тинч. — На собаке, кошке, лошади? Может быть, на мыши?

— Ну, на мыши! — фыркнул Пикус. — Мышь — она и от простого вина загнётся…

— Погодите, — сказал Леонтий. — Есть один способ. В конце концов, из нас пятерых… даже четверых… наиболее слабый и бесполезный в военном отношении — это я. Командор прав: просто так сбежать, даже не испробовав своих сил в бою — значит поколебать честь ордена. А самая главная проблема в том, что каким-то образом нам необходимо проверить: действительно ли в этом кувшине — отрава? А проверить просто. Там, где прошёл один, пройдёт и другой!

С этими словами он схватил кувшин, одним движением выдернул пробку, а другим — произвёл солидный глоток из горлышка…

…И тотчас же почувствовал, что как будто клещи сомкнулись на горле. Как будто сошлась петля виселицы. Как будто по его шее прошёлся нож гильотины… Как будто…

Впрочем, далее он уже ничего не чувствовал, вернее — следующим, что он почувствовал — что его за затылок сильно, но бережно поддерживает чья-то рука.

— Ну, пришёл, пришёл в себя! Слава Богу! Слава Богу! — и его щеки на мгновение коснулась небритая щека де Борна.

Мир понемногу приобретал прежние очертания, вспыхнул яркий свет… это горела лампа… вокруг обозначились встревоженные лица товарищей. Странное, утешающее тепло растеклось по телу.