Новоявленные ополченцы святого воинства окружали группу стариков, женщин и детей, которые молчаливо дожидались решения своей участи здесь же, под стенами дома. Тинч и Тиргон Бычье Сердце, протолкавшись в толпе, подобрались поближе.

— Вон они, я вижу их! — вскрикнул Тиргон. — Что нам делать, Тинчи?

— Не знаю, — отозвался Тинч. — Подождём немного.

— Они стоят в последнем ряду, — продолжил он немного погодя. — "Стадникам" нужно отобрать всего пятьдесят с чем-то человек. Быть может, именно они окажутся лишними?

— Приступайте же к святому отбору, о братья! Приступайте! И пусть счёт ваш окажется верен, как верен счет нашим грехам и благим поступкам там, на небесах!

Ополченцы образовали непрерывный коридор — до самых дверей деревянного дома. "Стадники" выхватывали вначале по одному старику, затем по одной женщине, затем по одному ребёнку. Их последовательно прогоняли по проходу, подбадривая ударами в спину. Тинча поразило, что люди не сопротивлялись. Никто из них не упал на землю, никто не закричал в голос… Молчала и толпа собравшихся горожан.

Или — здесь тоже была замешана магия? Тогда — будь она проклята, такая магия — искусство управлять людьми как стадом овец! Ему вспомнился давний сон. Тогда, во сне, он… что? Остался в стороне или отправился вслед за остальными?

— Тинчи, куда ты? — окликнул его Тиргон, которому он торопливо передал посох.

Тинч остановился на миг. Оглянувшись, прокричал:

— Что бы ни случилось — без глупостей! Передай приказ Таргрека: в события не мешаться! Ждать его возвращения!

И откуда я взял, что Таргрек приказал это? А может, он и должен был это приказать? Теперь здесь я — Таргрек!

Эти мысли пронеслись в голове Тинча, когда он, миновав толпу горожан, вырвался в первые ряды и почти что уткнулся носом в золочёные пуговицы на чьем-то мышиного цвета мундире.

— Ты куда! Стой!

Он остановился, переводя дыхание. Сейчас в его жизни должно было произойти что-то, чего он одновременно боялся и к чему неотвратимо шёл… шёл, быть может, все почти пятнадцать лет.

"Стадники" заканчивали подсчет.

— Четырнадцать — старик, четырнадцать — женщина, четырнадцать — ребёнок, а ну, иди сюда, малыш! Пятнадцать — старик, пятнадцать — женщина, пятнадцать — ребёнок. Шестнадцать — старик, шестнадцать — женщина, шестнадцать — ребёнок… Семнадцать — старик, иди, дед, иди! Семнадцать — женщина, семнадцать…

Истошный крик Кайсти показал Тинчу, что очередь дошла до его новых друзей.

— Не отдам! Не отдам! — кричала Кайсти. Разноцветная шапочка упала с её головы и по ветру трепались волосы, среди которых было несколько совершенно седых прядей.