— Не отдам! Мы брат и сестра, возьмите нас обоих! Мы пойдём вместе!
— Нельзя, никак нельзя! — покачал головой Ремас. — Великий сокровенный смысл числа пятьдесят один состоит в том, чтобы победить диавола в душах человеческих! Пятьдесят же два — это число греха!
— Смирись, дочь моя! — запел ему в тон монах. — Не нарушай таинства жертвоприношения! Отец-Создатель сурово карает сомневающихся в его благодеяниях!
— Пропустите! Пропустите же! — закричал Тинч и — прорвался-таки сквозь окружение. Теперь он стоял рядом с Ангарайдом и Кайсти.
— Я хочу пойти вместо него, о великий Олим! — поклонившись, твёрдо сказал он. — И да будет и на мне благословение Свыше!
Генерал Ремас только открыл рот, не зная, что ответить. В его взгляде Тинч отчетливо прочитал сомнение — причём, сомнение далеко не только в том, менять ли ему одного мальчишку на другого, нет…
"Господи, что мы все здесь делаем?!." — читалось в мясистом испуганном лице генерала Ремаса.
— И правильно, сын мой, и правильно! — пришёл ему на помощь длинноволосый. — Да благословит тебя Господь Бог наш, сын мой!
— Какой я тебе сын? — негромко ответил на это Тинч. — Убери от меня свои грязные ногти!
Повернулся — и быстрыми шагами направился по живому коридору к дверям деревянного дома.
— Семнадцать — ребёнок! — объявил считавший. — Ровно пятьдесят один. Всё!
— Оли-им! — затянули в один голос "стадники".
— Как быть с остальными? — шепнул командир конвоя генералу Ремасу. Ремас перекинулся взглядом с монахом, который тяжело, с видом человека, который только что справился с такой нелёгкой, но необходимой работой, подумал, вздохнул и — с сокрушенным видом махнул рукой.
— Ладно уж, отпустите их по домам… — с облегчением приказал генерал.
— Мы до них ещё доберемся, — многозначительно произнёс монах. — В особенности — до чаттарского гнезда, что в западных горах. Я ожидаю вестей от Курады. Как только мы победим здесь, под Коугчаром, тогда мы и начнём наш святой поход, и эти безбожники запоют по-нашему, тогда и воскреснет святой отец Салаим!
2
"Сказ о рыбацких жёнах".