— И я скучаю, — тихо сказала она, смущенно улыбнулась ему, и он забыл обо всем. — Я знаю, мы почти не говорили последние несколько дней, но пока мы говорим на эту тему, я хочу, чтобы ты знал, что я… это…

Она убрала волосы с глаз нервно, но Джулиус не двигался. Он не осмеливался дышать, чтобы не пропустить даже доли секунды того, что пыталась сказать Марси. Она не успела попробовать, что-то черное и пернатое пролетел перед камерой телефона, и они оба вздрогнули.

— Зараза, — буркнула она, бросив на что-то недовольный взгляд. — Мы не одни.

— Так прогони его, — взволнованно сказал Джулиус, склоняясь в кровати. — Прошу, продолжай.

— Такого я прогнать не могу, — она раздраженно выдохнула. — Но это, наверное, к лучшему. Я не хотела говорить это по телефону. Мы закончим это, когда я вернусь завтра, без зрителей.

Странное карканье прозвучало с ее стороны, но Джулиус едва его слышал. Как только Марси пообещала, что они продолжат это завтра, наедине, его бедное сердце забилось так сильно, что он поражался, как не запищал монитор пульса у его кровати.

— Я буду ждать тебя, — быстро сказал он. — Клянусь, Марси, как только голосование закончится, мы устроим отпуск от всего. Я полечу с тобой, куда захочешь.

— Звучит райски, — с тоской сказала она. — Не могу дождаться, — странное карканье повторилось, и Марси закатила глаза. — Мне нужно идти. Удачи с голосованием. Позвонишь мне, когда это пройдет?

— Хорошо, — пообещал он. — И, прошу, будь осторожна.

— Эй, — сказала она. — Это я. Я — всегда профессионал, и я — человек. Мы не пульсируем магией, как вы, и нас в СЗД девять миллионов. Я буду стеклянной иглой в стоге сена. Алгонквин даже не узнает, что я там.

Джулиус надеялся, что она была права. Ему все еще не нравилось, что она летела в СЗД, но, как она и сказала, выбора не было. Частью любви к Марси был уважение к ее связи с ее духом, и если Призраку нужно было помочь, он не будет ей мешать. Он только надеялся, что не сойдет с ума от тревоги.

— Просто… прошу, будь осторожна, — повторил он. — И звони. Когда есть время, даже если нечего сказать, я буду рад послушать твой голос и знать, что твоя голова не на копье Алгонквин.

— Оу, это мило и ужасно, — сказала она, смеясь. — Это и тебя касается. Восстановись и постарайся больше не давать драконам трепать тебя, иначе ничего не останется к моему возвращению.

— Я постараюсь, — пообещал он.

Одному из них пора было прощаться, но Джулиус не хотел делать это. Марси тоже медлила, не хотела это делать. Но, хоть Джулиус был рад сидеть и смотреть на нее вечность, было ясно, что она уже не была одна. Они избегали прощания, а большое черное пятно, мелькавшее раньше, запрыгнуло на спинку сидения Марси. Силуэт склонил голову к камере ДР, и Джулиус увидел, что это была птица. Точнее, ворон, и большой. Куда больше, чем могла быть птица. Он уже открывал рот, чтобы спросить, был ли это Ворон, дух, когда птица стала тянуть нетерпеливо Марси за волосы.