— Все идет по графику, — спокойно ответил Иммануээль.

— При условии, что ничего не сорвется. Не попадись в ловушку самонадеянности. Мы не оликсы. Нам нужно уходить немедля; можно закончить крепить проводники и попозже.

— Хорошо. Мы признаем твою точку зрения, создатель.

Ирелла не совсем поняла, что из этого следует. Иммануээль обращался к ней так только во время официальных речей.

— Я тебя чем–то обидела?

— Нет. К мнению создателя всегда нужно относиться с уважением — особенно если ты решила усовершенствоваться.

— Это не вполне усовершенствование. К такому я не готова.

— Понимаю. Я помню, как начинал процесс. Он требует значительной ментальной перенастройки.

— Да.

— Сейчас мы размещаем порталы.

Ирелла сосредоточила большинство аспектов на поступающей от армады информации. Еще одно преимущество того, что тебя много, — вполне можно оценить общую картину.

Вдалеке виднелся терминал червоточины, окруженный более чем тысячей ударных крейсеров комплексов. Преследователи, корабли Решения, сильно отстали. Большинство из них, кажется, даже снизили скорость. Точно сказать было трудно; миллиарды сенсорных «листьев», разбросанных червоточиной, только–только зарегистрировали их. Ирелла считала расстояние и удивилась:

— Как долго мы находились в анклаве?

— Вопрос относительный, и правильного ответа на него нет — тем более что полное сознание оликсов управляло временным потоком анклава.

— Конец червоточины находится в трех четвертях светового года отсюда. Мы, верно, проторчали там несколько месяцев.

— Да, но это означает, что ближайшие корабли Решения находятся почти в семи тысячах а. е. за червоточиной. Что дает нам преимущество.

— Определенно.

— Эвакуация начинается.

Перед каждым ковчегом открылись расширяющиеся порталы, залив корабли густым сапфировым светом. Личность Иреллы все еще оперировала нейростратой «Спасения жизни» — хотя и пользовалась огромным количеством защитных процедур и режимов на случай, если единое сознание оставило после себя какие–нибудь вирусы. Она отказалась от попыток активировать гравитонный двигатель. Целые секции его были выведены из эксплуатации, а компоненты загружены в оликсовский эквивалент дезинтеграционных реакторов, готовых к переработке массы. На некоторых кораблях–ковчегах постарше даже не имелось отсеков, где размещался бы двигатель; все они были перепрофилированы на содержание коконов.

Сейчас она могла только обеспечивать поставку энергии в огромные хранилища коконов, поддерживающие жизнь мозга более чем миллиарда человек. И эта ответственность была ей ненавистна.