Косметику Изольда использовала по-минимуму. Краситься её мать умела и любила. И Наталья с удовольствием делилась этими секретами с дочерью, причём с раннего возраста той.

Пожалуй, это была одна из немногих вещей, за которые Изольда была благодарна своей матери.

Ещё год назад на подобных праздниках Изольда испытывала энтузиазм, любопытство и волнующее ожидание чего-то прекрасного. Чего-то, выраженного энергичной праздничной музыкой, улыбками, смехом, танцами и флиртом участников праздника.

Сегодня она видела лишь мишуру, фальшь во взглядах, напыщенность начальников, угодливость подчинённых. А от весёлой танцевальной музыки у ней начинала побаливать голова.

Её лицо было закрытым и холодным. На Хованского Изольда вообще глядела сузившимися глазами, словно прицельно стреляя режущими ледяными стрелами.

Мать сделала ей замечание:

— Изольда, хватит быть такой злой! Если тебе не нравится, бери такси и езжай домой! У меня от твоего лица голова болит!

— Давай я её отвезу, дорогая, — вежливо предложил Хованский. — Этим таксистам никакого доверия. Отпускать дочку одну ночью — большой риск!

«Ах ты ж урод», — подумала Изольда.

Её взглядом можно было заморозить Северный Полюс и мать опять скривилась. Хованский погладил жену по руке, и та благодарно на него глянула. Изольда поняла — сейчас Наталья согласится. Оставаться с отчимом наедине девочка не хотела.