Когда приготовления, как мне показалось, закончились, я закрыл глаза и открыл себя Источнику. Мой дух напряг слух, пытаясь уловить слабый шепот извне. Но до меня доносились только скрипы замерзших ветвей и приглушенное дыхание людей вне круга.

«Подскажите мне! — мысленно умолял я, — скажите, что делать сейчас? Надо ли мне рухнуть на мертвые тела и закричать «Живи!», как я уже сделал однажды? Но хватит ли этого приказа? Или нужно что-то еще?»

В следующий момент до меня дошла бессмысленность и дерзость моей попытки. Как смел я мечтать о том, чтобы снова разжечь уже погасшую искру жизни? Такое только во власти Творца. Мое намерение далеко выходило за пределы человеческих возможностей.

Но Тарвос! Тарвос, которого я любил, не был готов к смерти. Он должен жить! И глаза Лакуту отчаянно молили о помощи. Я не боялся за себя, я делал то, что считал необходимым.

«Пожалуйста, — умолял я из глубин своего естества, — молю, пошли мне вдохновение!»

Стоя рядом с телами, простертыми на земле, я склонил голову и стал ждать. И вот что-то огромное вошло в Рощу. Дрожь пронзила землю. Ветер взвыл в кронах дубов. Потом все вокруг залила удивительная тишина и покой, как бывает, когда оказываешься в центре бури. Казалось, круг людей и друидов разом отодвинулся, словно я удалялся от них с огромной скоростью. Друиды начали петь, но звук достигал моего слуха в лучшем случае как отдаленное жужжание. Свет на поляне потускнел, потом вспыхнул и снова потускнел, собравшись вокруг лежащих тел. Я наклонился над Тарвосом. Потом встал на колени, и тут в меня ударила мощная сила отрицания, швырнувшая меня на землю и придавившая, словно гигантским каблуком.

Деревья замерли, наблюдая, друиды пели, древняя земля стала мягкой подо мной, и Творец был... и Творец... Новый взрыв силы с оглушительным треском разметал все порядки, которые я так тщательно выстраивал. Я отчаянно пытался удержать связь с Источником, с пламенем, сияющим в черноте среди звезд, где нет ни тел, ни мертвых, ни живых, и понял, что сейчас и сам исчезну в этом горниле. И тогда мой внутренний дух закричал в экстазе! Он узрел Творца!

Меня подвело мое человеческое тело. Я ощутил себя лежащим, уткнувшимся лицом в прошлогодние листья, плачущим от слабости. Моя вытянутая рука касалась мертвой руки моего друга.

Не знаю, как долго я лежал. Никто не посмел беспокоить меня. Сам себе я напоминал младенца, пустого, как скорлупа ореха. Я понял ограниченность моего дара. Менуа ошибался. Духу, заключенному во мне, недоставало сил, чтобы воскрешать мертвых. Возможно, кто-то другой и смог бы, но не я.