Аберт тоже оскалился.

— Тогда будем считать, что я голосовал за лучшего кандидата. — С этими словами он достал меховой браслет, обязательный знак мастера жертв, и вручил его мне. — Покажешь им. Никто не будет сомневаться, что ты голосуешь от моего имени по праву.

— Пока меня не будет, спите в полглаза. Я пришлю еще воинов для охраны Рощи. Но пока они доберутся, вся надежда на тебя.

— Ты уверен, что новый король, кто бы им не стал, пошлет воинов?

— Уверен, — спокойно ответил я.

Аберт улыбнулся.

Со мной отправлялись наши самые старые и мудрые головы — Граннус, Диан Кет, Нарлос и некоторые другие, не считая охраны. Я предупредил, что двигаться придется быстро, верхом. Диан Кет возмутился:

— Я из клана мастеров, Айнвар, верхом ездить не обучен. Друидам надлежит ходить!

— Согласен. Только не теперь. В мире кое-что меняется, помнишь? Придется потерпеть. Просто стисни зубы и держись за гриву. В Ценабуме есть хороший целитель, он полечит твою спину.

Мы добрались до Ценабума без приключений. Крепость встретила нас бестолковой суетой. Смерть короля не стала результатом заговора или мятежа, как я надеялся; вопреки ожиданиям, Котуат оказался не готов, его поддерживали, но сторонников явно не доставало, чтобы открыто сместить вождя. Просто кто-то убил короля, и никто не знал, почему это случилось.

Родственники Тасгеция кричали о преступлении и требовали найти убийцу, рассчитывая получить виру за смерть короля. По их мнению, только деньги могли компенсировать их потерю. Разумеется, князья намеревались побороться за неожиданно освободившийся трон. Римские торговцы, опасаясь за свою коммерцию, хотели обратиться к Цезарю с просьбой «расследовать зверское убийство друга проконсула». Народ бестолково хлопотал и носился взад-вперед, как безголовая курица.

Мы устроились в доме собраний. Я сидел рядом с Дианом Кетом, на которого обрушился поток жалоб, слухов, обвинений, вранья и прочих дел, требовавших рассмотрения. Старый судья время от времени кривился и потирал задницу, пострадавшую от верховой езды. В какой-то момент среди толпы мелькнуло знакомое лицо.

Кром Дарал и всегда-то выглядел угрюмым; а сейчас просто напоминал собаку, которую вот-вот побьют. Я тихонько выбрался из-за стола, протолкался через толпу и ухватил его за локоть.

— Молчи! — шепнул я ему на ухо. — Сначала выйдем на улицу.

Надвинув поглубже капюшон, я оттащил его за угол дома собраний, затолкал в какой-то темный закуток, где, судя по запаху, держали свиней, и приступил к допросу.

— Рассказывай, Кром! Что ты натворил?