Для меня очень важным стало то, что теперь, после гибели Тасгеция, никто не возражал против объединения галльских племен. А Нанторус прямо сказал, что иного пути нет.

Оставалась еще одна проблема — Котуат. Я пришел к нему в лагерь и рассказал о решении Совета. Естественно, он пришел в ярость.

— Ноги моей не будет в этом Ценабуме, пока на троне вождя сидит этот старик! Это мой трон, он для меня! — выкрикивал он.

Я дал ему сбросить пар, а потом спокойно сказал:

— Так и было бы, если бы тебя действительно поддержало столько людей, сколько ты обещал. Но даже среди старейшин нашлось только два человека, вспомнивших о тебе. Подумай об этом, Котуат, хорошенько подумай, и возможно, настанет день, когда ты сядешь на трон. Но не теперь.

— Да я...

— Хочешь поспорить? — резко оборвал я его. — Со мной?

— Нет. — Он опустил глаза.

Так. Еще одной проблемой меньше. Похоже, меня он будет слушаться.

Мы вернулись в поселок. Люди, услышав имя нового вождя, удивились, но в целом были довольны. Брига встретила меня у ворот, как подобает любящей жене, но по ее победной улыбке я понял, что меня поджидает какой-то сюрприз. Долго ждать не пришлось.

— Кстати, — беспечно заметила она, — у нас дома теперь на одного человека больше.

Сначала меня обдало холодом. Я подумал, что в дом притащился несчастный Кром со своими вечными жалобами. С него станется втиснуться между мной и Бригой, напирая на закон гостеприимства.

Я чувствовал раздражение и даже не пытался его скрывать.

— В этом доме я хозяин! У тебя нет права приглашать гостей от моего имени!

В ответ Брига загадочно улыбнулась.

— Я не делала ничего такого, чего не стал бы делать ты, — только и сказала она.

Не люблю сюрпризы.

В доме было темно. Очаг погас, лампы не горели. Среди теней едва угадывалась чья-то фигура. Она двинулась вперед и обернулась робко улыбающейся Лакуту.

— После гибели Тарвоса у нее не осталось семьи. И она беременна, — сказала Брига. — Я не сомневалась, что ты захочешь о ней позаботиться ради его памяти.

— Он знал о ребенке?