— Дело твое. Пеняй на себя. Но на равнине должны быть усиленные посты.

Я улыбнулся. Приятно было одержать хоть и маленькую, но победу.

— Там больше воинов, чем тебе показалось, — спокойно сообщил я. — Не хочу дразнить римские патрули, не хочу прежде времени демонстрировать враждебность. Мои воины одеты пахарями, скотоводами и лесорубами. Ты прошел мимо них и не обратил внимания.

— Да, не стоило забывать, что по части ума и хитрости ты меня всегда обставишь, — сказал Рикс с усмешкой. Он вытянул длинные ноги и протяжно вздохнул. — Твои женщины заботливы, это хорошо... Приятно посидеть вот так, на мягком, после целого дня пути. — Он подмигнул Бриге. — Да еще таскать с собой это железо! — Он кивнул в сторону двери, где оставил свой большой меч.

— Ты все еще ходишь с мечом отца?

— Даже когда я вроде бы торговец, Айнвар, все свое должно быть при мне.

— Как бы он тебя не выдал. Не многие торговцы, знаешь ли, таскают с собой большие мечи с рукоятями, украшенными драгоценными камнями.

— Ты прав. Об осторожности я не забываю, но и о том, кто я такой, забывать не хочу!

Его замечание заставило меня вспомнить о давнем беспокойстве. В последнее время я все чаще замечал, что мои люди меняются. Издавна нас считали поющими людьми. Но в последние годы мои лиричные, щедрые, жизнерадостные, но вспыльчивые люди стали осторожнее в общении, начали с подозрением относиться к незнакомцам и вообще как-то притихли. С тех пор как римляне осмелились уничтожить виноградник в сердце Галлии, люди изменились. Провидица Керит говорила мне так:

— Мы выбрали место для посадки лоз потому, что здесь жил добрый дух, он обязательно помог бы лозам расти и плодоносить. Римляне прогнали его, да что там! Они распугали многих наших природных духов. А люди слышат землю, оскорбленную и поруганную, и невольно вбирают ее чувства в себя.

Наверное, расскажи я об этом Риксу, он бы только ухмыльнулся. Вот я и не стал рассказывать. Но за него радовался: он-то практически не изменился. Только вот на Бригу он посматривал как-то нехорошо.

— Что будешь делать, пока Цезарь разбирается с британцами? — спросил я.

— Да все то же. Поезжу, глядишь, еще кого-нибудь заманю в нашу компанию... Остались самые твердолобые, остальных-то я почти уговорил.

Я его понимал. Кельты никогда не могли похвастаться сплоченностью. Для королей, привыкших к полной независимости, сама идея объединения Галлии казалась абсурдной. И все же на многих действовала жизненная сила Верцингеторикса. Естественно, я сразу подумал: а она действует на Бригу?