После завершения ритуала мы разошлись из рощи разными путями. Я поспешил вернуться в крепость, чтобы принять участие в торжествах в честь избрания Рикса и нашей будущей победы. Онуава вернулась в свой фургон и там ждала, когда Рикс пришлет за ней.

За пиршественным столом я оказался по одну сторону от Рикса, а Онуава — по другую. Галлы до тех пор кричали здравицы своему избранному вождю, пока само небо, казалось, не переполнилось его именем.

Я подвинулся к Котуату.

— Все голосовали? Кто был против?

— Литавикк с самого начала был «за», — охотно принялся рассказывать Котуат. — А те два князи, ну, из всадников, которых якобы убил Цезарь, вот они были «против», и держались почти до конца. А потом вдруг передумали! И проголосовали за Верцингеторикса. А потом опять передумали, но было уже поздно. Его провозгласили командующим.

— И что теперь? Они со своими людьми останутся с нами?

— Да. Но я тебе прямо скажу: мне не очень по нраву сражаться рядом людьми, которые то «за», то «против».

— А тебе и не придется, — заверил я Котуата. — Все будет как всегда: эдуи будут сражаться рядом с эдуями, а карнуты — с карнутами. Это сейчас мы составляем объединенную армию, но даже Верцингеторикс не сможет сделать нас одним племенем. — А про себя я подумал, что мои пророчества могут и не сбыться.

Дальнейшее уверило меня в том, что Рикс все спланировал заранее, еще до голосования. Он собрал пятнадцать тысяч всадников и сделал основную ставку на эту силу. Перед сражением лично проверил оружие и снаряжение десятков тысяч пеших воинов, которые должны были поддержать кавалерию. От тех кланов, преданность которых вызывала сомнения, он взял благородных заложников. А потом он произнес пламенную речь. Среди прочего он рассказал и о том, как сжег собственные города, лишь бы не дать им попасть в руки римлян. Наверное, даже я бы лучше не сказал о важности жертвы... хотя на самом деле его речь в большой степени была разработана мной.

Патрули по нескольку раз в день докладывали нам о действиях Цезаря.

— Цезарь понял, что наша кавалерия сильнее, — говорил мне Рикс. — Наши пятнадцать тысяч всадников не дают ему покоя. Он отправил офицеров через Рейн за германцами. А ты знаешь, что лошади у них никакие. Так вот, он приказал заменить их коней на лучших, отобрав их у своих же офицеров!

— Вот уж не думаю, что его офицерам это по нраву! — заметил я.

— Если бы я попробовал так действовать с галлами, они бы враз восстали. Интересно, как Цезарь умудряется держать своих людей в повиновении?

— Страхом. И уважением.