Я помнил о магии доверия, поэтому не стал говорить о том, что в Ином мире перемены в судьбе Галлии предопределены. Я никому не рассказал о видении, посетившем меня в нашей Роще. Мы должны бороться. Что еще мы можем сделать? Мы — воины, но никто никогда не говорил нам, что мы будем побеждать всегда.

Когда я вернулся в крепость Бибракте, там бушевала ссора: Верцингеторикс потребовал, чтобы под его начало встали все объединенные племенные армии Галлии, но князья эдуев отказались признавать в нем вождя, приводя все те аргументы, которые мы уже слышали от Илловико и других.

Я еще только вошел в ворота крепости, а до меня уже долетели вопли из дома собраний, хотя он располагался в центре города. Вскоре меня встретил красный от гнева Рикс.

— Я собираюсь дать Цезарю первое по-настоящему крупное сражение, — прорычал он, — а эти дятлы не хотят, чтобы я командовал армией, той самой армией, которую я создал вот этими руками! И опять эти разговоры: ах, ты захватишь власть!

Я старался приноровить свои шаги к его размашистой походке.

— Ты же помнишь, — я старался успокоить его хотя бы рассудительным голосом, — другие вожди говорили о том же. Но мы как-то убедили их! Используй тех, которые обратились в твою веру недавно. Пусть придут и убеждают эдуев вместо тебя. Они же отдали тебе своих воинов, но с властью в их племенах почему-то ничего страшного не случилось. Позови их, и они сделают за тебя всю работу. Насколько я понимаю, все они довольны победой под Герговией. Так что сейчас самое время.

Рикс задумался. А раз задумался, значит, уже не так свирепствует. Я заметил, как он повернул голову и окинул заинтересованным взглядом на редкость симпатичную эдуанку, улыбавшуюся ему из дверей ближайшего дома. Он был готов слушать, хотя еще несколько мгновений назад был слеп и глух от гнева.

Я повторил свое предложение, и он кивнул.

— Давай так и сделаем. И пусть они приведут с собой побольше воинов. Все равно надо готовиться и собирать их здесь перед тем, как выходить против Цезаря.

Он разослал гонцов, только арвернов, выделив им самых быстрых лошадей. В ответ на его зов в Бибракте сошлись самые влиятельные люди Галлии, кроме вождей ремов и лингонов. Ремов Цезарь напугал так, что они и слышать не хотели ни то каком галльском союзе, а лингонам просто некуда было деваться, поскольку на их землях размещалось слишком много римских лагерей. Для них поддержка Рикса была бы самоубийством. Треверы не пришли, потому что идти им было слишком далеко, а нервиев почти не осталось после карательного похода Цезаря. Когда лидеры племен собрались в Бибракте, Рикс подождал, пока вновьприбывшие убедят эдуев, а потом поставил вопрос ребром: либо он командует армией, либо армия может идти по домам и там ждать Цезаря.