— Господи, — мысленно взмолился он, — не дай этому парню умереть! — Спенс молился, не осознавая этого, и продолжал ритмично нажимать мальчику на грудь. — Господи, пожалуйста, спаси его. Молю Тебя!

Спенс лишь краем сознания понимал, что это молитва, он сосредоточился на искусственном дыхании, но повторял слова снова и снова, превращая мольбу в настоящую литанию. Он работал, как свихнувшийся робот, снова и снова взывая к Богу о сохранении жизни этого туземного паренька.

Так продолжалось довольно долго и не приводило ни к каким результатам. В конце концов, весь в поту и слезах, Спенс рухнул на неподвижное тело и заплакал.

— Господи, в этой забытой Тобой стране так много смертей, а я прошу Тебя спасти эту маленькую жизнь! Смешно, наверное. Где Ты? Или Тебе все равно? — Он всхлипнул, скорее от гнева и разочарования, чем от горя. — Где же Ты?

Бесполезно. Бог не собирался вмешиваться в дела Своего творения, если вообще когда-нибудь вмешивался. Наверное, Он занят чем-то другим. Прислушивается к рождению или гибели какой-нибудь галактики, что Ему смерть мальчишки-гунда?

Спенс сел, вытирая глаза, и с грустью посмотрел на тщедушное тело, бледное и неподвижное в свете лампы. Он застонал. «Я мог бы поверить в тебя, Боже. Я почти поверил». Он начал раскачиваться, переживая сожаление о своей едва родившейся вере, такой неуверенной, такой бесформенной, и о смерти ребенка.

«Я же почти поверил». Он положил руку на лоб мальчика и почувствовал, как жар лихорадки уходит. Тело остывало.

Все напрасно. Глупая трата сил. Он вспомнил виденное в последние дни. Толпу рахитичных, нищих и голодных детей с изможденными лицами. Побелевшие трупы, качающиеся в реке, словно буи. Он видел, как над городом растекалась густая тьма, и знал, что это древний враг рода человеческого, стремящийся уничтожить как можно больше тех, кто скрывается под его тенью.

«Боже, но почему?» Спенс прижал ладони к глазам. «Почему, почему, почему?» Никто ему не отвечал.

Спенс посмотрел на труп, неподвижно лежащий на постели. Казалось, подуй сейчас слабый ветерок, и этот сорванный лист умчится в небытие.

Словно в ответ на мысли Спенса в воздухе пронеслось слабое дуновение, листва снаружи зашелестела. Он поднял голову и прислушался к ночным звукам. В джунглях стояла странная тишина. Спенсу показалось, что он слышит шаги за пологом палатки, а затем раздался лай собаки.

Ветерок подул снова, на этот раз сильнее. Он нес живительную прохладу. Стенки палатки колыхнулись; едва тлевшая лампа вспыхнула ярче.

Потом все стихло. Ветер прекратился. Палатка снова обвисла ровными складками. Лампа погасла.