Девица тут же оказалась в кольце корреспондентов и телеоператоров. Засияли поднявшиеся над головами ромашки бестеневых прожекторов. Наперебой загудели неразборчивые голоса. Интересно, откуда такая высокопоставленная персона вообще о нем узнала? Ее лицо кажется смутно знакомым.

– Кто она? – спросил он у Исэйки.

– Госпожа Цукка Касарий, почетный консул Республики Сураграш в Катонии.

Сураграш? Ах, да, нынешний вечер тоже в пользу якобы сураграшских детей. Интересно, сколько из собранного в действительности пойдет на заявленные цели? Наверняка ведь тамошние чиновники разворуют три четверти. А то и девяносто процентов. Ишь, как вырядилась, представительница страдающих младенцев! Сытая и холеная, наверняка никогда в жизни сама не голодала.

– Боюсь, какое-то время у нее на неизбежное общение с прессой уйдет, – депутат снова пригубил вино. – М-м, замечательно. «Касю», урожай сорок четвертого года, пять тысяч за бутылку. Рекомендую, господин Вакай.

– Спасибо, нет, – сухо отказался математик. – Мне сегодня еще работать.

– После такого вечера? – удивился политик. – Впрочем, дело твое. Есть предложение подняться наверх, – он кивнул на уходящую на второй этаж лестницу. – Там есть отдельные кабинеты.

– Не возражаю, – кивнул Вакай. – Вот только наберу на тарелку закусок.

– Не трудись, – Исэйка пощелкал в воздухе пальцами, и возле них прямо из воздуха материализовался слуга – тоже живой, не чоки. Определенно, хозяева особняка в средствах стеснены не были. – Милейший, распорядись подать закуски и напитки на троих в… скажем, пятый кабинет.

– Слушаюсь и выполняю, блистательный господин, – слуга склонился пополам и словно растворился в воздухе. Они здесь что, телепортацию освоили? Или просто голограмма?

Они вдвоем неспешно прошли по холлу и поднялись по загибающейся полукругом лестнице. По дороге на них с любопытством поглядывали мужчины в официальных костюмах и женщины в вечерних платьях. Большая часть платьев состояла из невообразимого количества ткани и драгоценных камней, странным образом оставляя владелиц практически голыми. Пожалуй, на их фоне великолепная госпожа Цукка Касарий смотрелась верхом скромности и целомудрия. Иногда Исэйка кивал встречным – некоторым с теплой открытой улыбкой, некоторым сухо и официально, однако ни с кем не заговаривал.

В кабинете, вход в который скрывала тяжелая бархатная занавесь, уже ожидал сервированный стол. Все те же закуски, вино и три бокала. Свет горел приглушенно, стоял интимный полумрак, вполне подходящий для будуара светской дамы. Вот, значит, в каких интерьерах обделывают свои делишки политики крупного калибра… Исэйка с Вакаем уселись в глубокие мягкие кресла, и депутат завел разговор ни о чем. Он упомянул погоду («какая необычно дождливая и холодная зима в нынешнем году, но прогнозируют жаркую весну»), политику («бюджет следующего года, скажу по секрету, далек от сбалансированности, и повоевать за него еще придется») и культуру («выставка новых работ господина Гадзина вызвала настоящий фурор в высшем свете Оканаки, хотя, разумеется, многие относятся к его творчеству настороженно»)… Вакай с умным видом поддакивал, углубившись в свои мысли и покачивая в пальцах бокал с соком. Он начал снова обдумывать замысел монографии. Разумеется, введение в теорию полугрупп следует оставить, но в каком объеме – большой вопрос. Если он намерен пробивать книгу как учебник для математических факультетов, то следует приблизить его содержание к программам как обязательных курсов, так и типовых факультативов. Следовательно, все-таки придется добыть хотя бы с десяток программ обучения крупных университетов и сделать краткую сводку по их содержаниям. К кому бы обратиться, чтобы побыстрее?