Погруженный в раздумья, он даже не сразу заметил, что господин Исэйка как-то ненавязчиво исчез, а в кресле напротив уже сидит давешняя самка, с интересом за ним наблюдающая. Увидев, что его взгляд сфокусировался, она вежливо кивнула.

– Вечер, господин Вакай. Ты настолько одухотворенно смотришься, – с тенью полуулыбки на лице проговорила она, – что даже жаль тебя отрывать. Приношу свои извинения. Меня зовут Цукка. Цукка Касарий. Рада знакомству.

– Взаимно, – нарочито невежливо и сухо ответил, почти огрызнулся математик. – Прости, госпожа, но я задумался о своей последней статье. Там, видишь ли, система базисных функций все-таки не ортогонализируется, так что с нормировкой пространства начинаются проблемы…

Этот простенький тест он разработал давно. В зависимости от реакции всех набивающихся на знакомства женщин он делил на две категории: коровы и вертихвостки. Коровы от услышанных слов впадали в ступор и невнятно мычали, пытаясь хоть как-то отреагировать на заявление. Вертихвостки же немедленно начинали пытаться увести разговор в другое русло, дабы не выглядеть полными идиотками. Интересно, к кому относится нынешняя собеседница?

– В твоей последней статье в журнале «Современная алгебра», господин Вакай, если я правильно помню, речь шла о комплексном отображении Тахамана на группах с нечеткой единицей, – светским тоном, словно речь шла о погоде, откликнулась собеседница. – Я не вчитывалась, впрочем, у меня совсем иная специализация и круг интересов. Но, кажется, речь о той тематике, за которую ты получил Большую золотую медаль два года назад?

– М-мэ-э… – Вакай почувствовал, что его глаза начинают медленно вылезать на лоб. Кажется, сейчас именно он оказался в положении коровы. Откуда она вообще знает такие слова?! – Д-да, точно. Я слегка запутался в хронологии. Прости, госпожа Цукка, а какая у тебя специализация? Ты ведь, кажется, дипломат?

– Я в курсе, господин Вакай, что ты мало следишь за политикой, – блеснула жемчужными зубами собеседница. – Не могу тебя винить – мне и самой ей приходится заниматься лишь потому, что другого выхода не остается. А специализируюсь я на астрономической гравископии. У меня своя лаборатория в Масарийском университете, и я доктор естественных наук.

Шах и мат. Вакай почувствовал себя размазанным по стенке внезапным апперкотом, причем со стороны человека, который, казалось бы, и размахнуться толком не сумел бы. Он пристально оглядел собеседницу, заново оценивая ее. Да, красавица. Великолепная фигура, симпатичное лицо, высокая грудь и абрис идеальной фигуры под тонкой, ничего не скрывающей тканью. Доктор естественных наук? Директор лаборатории? Да сколько же ей лет? На вид – не больше тридцати. И откуда ему смутно знакомо ее лицо?