Что-то очень нехорошее связывалось с образом той веселой девушки. Что-то, заставляющее кишки стягиваться в тугой узел. Что-то, связанное с сегодняшним полетом. Со взлетом, если точнее.

– Дубракан-контроль, я Та-Та-Эн восемь-двенадцать, стою на ВПП-два. К взлету готов, – громко, чтобы заглушить внезапный стук крови в ушах, сказал он.

Стартовый сигнал на дисплее замигал красным.

– Восемь-двенадцатый, ждите. На вашу полосу садится встречный борт. Как только освободит ее, ваша очередь.

– Принято, Дубракан-контроль. Та-Та-Эн восемь-двенадцать ожидает команды на взлет.

Что же плохое крутится у него на грани сознания? Плохое, больше нет никакого сомнения. Очень плохое. Смертельно плохое. Нет – просто смертельное. Что же, что? Стиснув зубы, он бросил взгляд на монитор. Перекрестья камер стояли точно по оси ВПП. Идеальное выравнивание, ветер встречный, полоса сухая и длинная, никаких проблем на взлете не предвидится. Так чего же он нервничает?

Впереди солнце сбликовало на лобовом стекле сворачивающего с полосы самолета.

– Та-Та-Эн восемь-двенадцать, здесь Дубракан-контроль. Полоса свободна, взлет разрешаю, – сообщил диспетчер, и одновременно стартовый сигнал загорелся зеленым. – Давайте, давайте, ребята, не спите, у меня очередной борт на глиссаде.

– Дубракан-контроль, Та-Та-Эн восемь-двенадцать, пошел на взлет, – ответил Переслет. – Счастливо оставаться, земля, пташка упорхнула.

На последних словах традиционного прощания его горло перехватило, но он уже ткнул пальцем в пиктограмму взлетной программы. Двигатели загудели, переходя во взлетный режим, по монитору быстро побежали строчки протокола. Несколько секунд спустя индикаторы тормозов погасли, туша самолета дрогнула и сдвинулась с места – и одновременно желудок Переслета скрутило тошнотой. Да что же происходит? Он отчаянно вцепился пальцами в заблокированный сейчас автопилотом джойстик управления, словно пытаясь найти в нем опору и убежище от внезапного приступа паники. Что не так?!

Ускорение вжало его в кресло. На мониторе замерцали быстро сменяющиеся цифры. Тридцать верст в час. Восемьдесят. Сто двадцать. Сто семьдесят…

– Полоса принятия решения. Рубеж через десять секунд, – равнодушно предупредил автопилот, следуя формальному протоколу. – Решение, капитан?

– ППП, подтверждаю, – сквозь стиснутые зубы процедил Переслет. – Взле… взле…

Слово «взлетаем» засело у него в горле плотной вязкой пробкой. Почему-то он никак не мог его выговорить.

– Командир? – недоуменно переспросил второй пилот. – Что-то не так?

И тут словно ушат ледяной воды обрушился на Переслета. Он вспомнил все.