– Я не террорист, – озлился Переслет. – Или на что ты намекаешь, рыцарь граф? Что я самоубийца и сам засунул бомбу в свой самолет? Так у меня возможности такой нет. СБ аэропорта меня уже трясла со всех сторон. Спросите у них, если не верите!

– Не кипятись, господин Причуда, – спокойно ответил следователь. – Пока что тебя никто ни в чем не обвиняет. Но согласись, что рассказанная тобой история, мягко говоря, странная. Какая-то неизвестная девица из бара едва ли не силой затаскивает тебя в постель и по ходу дела сообщает важнейшие сведения, о которых ты немедленно забываешь. И вспоминаешь, что интересно, в самый последний момент. Не за день до взлета. Не за час или два. Даже не за десять минут. А всего лишь за несколько секунд. Почему?

– Я же все объяснил, – нервно сказал пилот. – Она так сказала – что я должен вспомнить в последний момент, иначе должного эффекта не получится.

– Эффекта? – поднял бровь граф. – Какого именно?

– Понятия не имею. Она так сказала – «эффекта не получится». Какого именно, не уточнила.

– Возможно, она имела в виду истерику, которая уже сейчас раздувается по крайней мере десятком телеканалов? Пять тысяч комментариев на форуме одного только «Голубого неба»? Ты, вероятно, не в курсе, но аэропорт в осаде журналистов. Они тут просто кишат и прохода не дают всем, кто носит форменную одежду.

– Я же говорю – не знаю!

– Предположим. Тогда вот что, – следователь извлек пелефон, положил на стол и поманипулировал стилом. Над столешницей засветился миниатюрный портрет. – Узнаешь девушку?

– Да, она, – кивнул пилот. – С моих же слов фоторобот и составляли.

– Понятно. Скажи, господин Причуда, лицо воспроизведено с точностью? Никаких деталей не упущено? Даже самых мелких? Не отвечай сразу, присмотрись, пожалуйста, еще раз.

Переслет неохотно вгляделся в изображение. Башка у него гудела, словно колокол, в ушах пульсировала кровь. Наверняка давление подскочило так, что предвзлетную медкомиссию он бы точно сейчас не прошел. Что еще он может вспомнить?

– Ну, вроде все. Или нет… Да, одну деталь забыл.

– А именно?

– Три маленьких родинки под левой скулой. Черные. Расположены правильным треугольником размером примерно в сантиметр. Здесь, – он ткнул пальцем.

– Вот так?

Следователь сделал движение стилом, и изображение сменилось. Все та же девушка – но уже не плоский черно-белый фоторобот. Хорошая объемная цветная фотография. Глаза иронично прищурены, на приоткрытых пухлых губах – озорная усмешка, золотые волосы растрепаны в живописном беспорядке. Олицетворение весны и цветущей юной красоты. Под левой скулой три крохотных, едва заметных родинки – или татуировка?