Или не рассказывает, если не сочтет.

Сейчас ему страшно хотелось поделиться эмоциями хоть с кем-то, но он не мог. Либо его сочтут за сумасшедшего, либо… либо он может страшно навредить той, за которой пристально следил последние семнадцать лет, а в последние годы едва ли не поклонялся. Он тщательно скрывал свою одержимость от всех, и только тайный архив, закрытый паролем и электронным ключом в его простеньком стальном перстне, мог бы многое поведать психологу, взявшемуся его анализировать.

Вчера днем он, наконец, решился. То, что он сделал, само по себе являлось подлогом и грубейшим должностным преступлением. Узнай кто об его действиях, он в тот же день вылетел бы с работы и попал в черные списки, навсегда потеряв возможность устроиться на государственную службу. Однако приняв решение, он больше в нем не сомневался. Он не мог поступить иначе. И он не мог не прилететь сюда посмотреть на девочку, которая просто не имела права существовать в реальности.

И, тем не менее, существовала.

История, окрашенная в выраженные мистические тона, запросто могла окончиться его внезапной смертью, поэтому сегодня утром он зашел к нотариусу и внес давно откладываемые поправки в завещание. Если ему суждено умереть из-за своей одержимости, по крайней мере, его дела должны остаться в порядке.

Простенький плоский видеоролик на пять секунд он сделал тоже самостоятельно, изрядно попыхтев над ним часа три, злостно израсходовав рабочее время на личные цели. Возможно, один из ребят из технического департамента смог бы сварганить ролик за три минуты, но Сара не мог ни к кому обратиться за помощью. Однако потраченное время вовсе не пропало зря. Он понял это совершенно отчетливо, когда щуплая восьмилетняя девочка с уродливой плюшевой куклой в объятиях бросила на него по-взрослому оценивающий взгляд и повернулась к недружелюбно выглядящей воспитательнице.

– Госпожа Хина, – произнесла она. – Я присоединяюсь к просьбе господина Сары. Пожалуйста!

– Хорошо, – откликнулась та, поколебавшись. – Я подожду в коридоре. Господин Сара, имей в виду, что я прямо за дверью. Если вдруг…

– Не беспокойся, госпожа Хина, все в полном порядке, – поспешно заверил чиновник. – Мое дело займет не более пяти минут.

– Надеюсь, – кивнула воспитательница, и вышла. Дверь она, к счастью, прикрыла плотно, без щелей.

Наступил момент, которого Сара боялся больше всего. Он совершенно не знал, с чего начать. А если он и в самом деле сошел с ума?

Рэнна Дзидзисий, впрочем, избавила его от проблемы выбора слов.

– Господин Сара, – спокойно сказала она тоном, который совершенно не вязался с ее внешностью, – ведь это ты председательствовал на комиссии в пятидесятом году, на которой проверяли мои способности?