– Дракон меня похитил не из-за передачи. Но – да, тот самый. Он ведь как тогда перебрался в Сураграш, так и остался в нем. И возвращаться в Катонию, похоже, не собирается. Он, конечно, еще та въедливая сволочь – но ведь он ни разу не сделал главной темой сюжета, как я запинаюсь на лестнице или оговариваюсь на пресс-конференции. Он всегда задает резкие и неприятные вопросы, и попробуй только ему соврать! Я сама ни разу не попадалась, но некоторые из правительственных чиновников ему на зуб попадали. Кое-кого даже уволить пришлось. Но ведь вопросы он всегда задает самые правильные. Очень неудобные, очень непростые, но – правильные. И он начал делать первую еженедельную газету в Сураграше. Только не смейся – на бумаге, вернее, на ее местном суррогате. Тираж мизерный, содержание почти стопроцентно желтое, но даже так она делает для ликвидации тотальной неграмотности едва ли не столько же, сколько все наши школы, вместе взятые. В школы взрослых не загонишь, а вот ради газеты кое-кто всерьез читать учится, мы специально проверяли. А он ведь мог процветать в Катонии популярным телеведущим, в комфорте и сытости. Марик, он один стоит сотни других журналистов. Почему таких, как он, почти нет? Хотя мне его иногда убить хочется, я его специально на лонжу подвесила…

– На что?

– На лонжу. Страховка такая, специализированный охранный фантом. Надежно спасает от большинства опасностей, включая выстрел в упор, но исключая глупый осознанный риск. Ну, вот как у тебя.

– Я тоже на поводке хожу? – нахмурился Масарик. – Кара…

– Если бы с тобой что-то случилось, я бы с тоски сдохла, – деланно-беспечным тоном быстро ответила Карина. – Не возмущайся. Окажешься на моем месте, сам поймешь. Кстати, мне вчера на голову Лика свалился. Оказывается, они с Яни и Каси устроили какой-то эксперимент по спасению умерших детей, у них какие-то политические неурядицы, и они желают, чтобы я в них поучаствовала.

– Ничего не понимаю, – Масарик подавил желание повозмущаться еще немного и решил согласиться со сменой темы. В конце концов, сейчас уже поздно выкобениваться. – Какая связь между мертвыми детьми и политикой?

– Сама не знаю, он толком не объяснил. Сказал, чтобы я быстренько заканчивала с карьерой Кисаки, и он введет в курс дела. Он, кстати, и на тебя какие-то виды имеет. Типа, ты ведь все равно какое-то время пробездельничаешь, осваиваясь, так не хочешь ли и ты в их песочнице поиграть? Марик, ты его пошли порезче, если слишком приставать начнет. Он страшная липучка, слово «деликатность» если и слышал когда, то не понимает, так что простым «нет» не отделаешься.