Да, авиалинии определенно заслуживали отдельного сюжета, и Вай даже ненадолго задумался, продумывая отдельные пункты сценария. Но прямо сейчас ими заняться не получится. Помимо всего прочего, пилоты страшно суеверны, и за попытки подлезть к их машинам с камерой и глупыми вопросами можно и по физиономии огрести – невзирая на выраженно заморскую внешность. Нужно сначала найти подходящего пилота и войти к нему (или к ней) в доверие. И лучше, если их сведет надежный посредник. Интересно, а если прямо сейчас попытаться поговорить с девушкой-пилотом? Вон она, в компании трех юношей чуть постарше с такими же пилотскими повязками отирается неподалеку. Вероятно, мечтает хоть одним глазком увидеть своего кумира. Или нет, все же не стоит. Хоть он и иностранец, а все равно она может заподозрить его в грязных намерениях и оскорбиться. И кто знает, как отреагируют ее спутники – в здешних краях для чужака первым заговорить с женщиной все еще означает оскорбить ее семью…

Девушка, кстати, является самым наглядным свидетельством усилий правительства. Десять лет назад в ее возрасте уже обзаводились одним-двумя детьми, а за подобный наряд ее забили бы камнями на месте. Сейчас же юные девицы все смелее берут пример с сестер Мураций – и в одежде, и в поведении, и мало кто осмеливается им плохое слово сказать. Иначе можно поиметь весьма неприятный разговор с полицейским, а то и с асхатом, да еще и штраф огрести. Впрочем, саму Карину в народе почти боготворили: ее непрекращающиеся сеансы массового лечения завоевали ей любовь даже самых закоренелых женоненавистников, так что к женскому подражанию ей относились снисходительно. Вот что значит умело распорядиться своими талантами!

– Нумати-контроль, здесь борт номер один, – ожил динамик под диспетчерским навесом, и Вай встрепенулся. – Нахожусь от вас в ста сорока верстах. Автопилот зафиксировал ваш маяк. Перехожу под ваше управление. Расчетное время прибытия – шесть шестьдесят пять. Поскольку пространства для предварительного облета полосы нет, сажусь с прямой.

– Борт номер один, я Нумати-контроль, слышу тебя, – откликнулся диспетчер, склонившись к микрофону, стоящему на грубо оструганном деревянном столе. – Все в порядке?

– Все в порядке, Нумати-контроль. Все системы в норме, движки работают идеально, и даже в баках на донышке что-то осталось. Через пятнадцать минут сядем.

– Как себя чувствует момбацу сама Кисаки?

– Сама Карина и ее спутник сан Масарик в добром здравии.

Спутник? Вай не помнил, чтобы с Кариной намеревался прилететь кто-то еще. Особенно из Четырех Княжеств. Весь визит организовывался как чисто протокольный, чтобы засвидетельствовать свое уважение новому Верховному Князю, и Кисаки даже никого из специалистов с собой не брала. Масарик, Масарик… Что-то знакомое. Катониец, судя по имени? Ну что же, вот и еще один вопрос для интервью. Вай мысленно пробежался по списку тем, которые он намеревался обязательно поднять если не сегодня, то во время завтрашней пресс-конференции. Разумеется, начнет он со скандальной темы маяки. Полиция что-то слишком уж тщательно скрывает итоги расследования, и ходят слухи, что ниточки тянутся едва ли не в правительство. Вполне правдоподобно, если учесть, что плантации занимали несколько квадратных верст. В таких масштабах без прикрытия хотя бы местных властей обойтись невозможно. Но до сих пор что-то не слышно о громких отставках или арестах.