– …иду к пол… …дым в кабин… …не вижу…
В динамике щелкнуло, и он замолчал полностью.
Самолет тянул над верхушками деревьев вдоль понижающегося в сторону аэродрома склона. Теперь было уже отчетливо видно, что из дымящего правого двигателя вырываются длинные языки пламени, а его пропеллер застыл неподвижным крестом. Но пилот все еще боролся. Заставив себя забыть про любые эмоции и превратиться в штатив для объектива, Вай вел машину камерой. Дальномер показывал, что до аэродрома ей осталось три версты… две… полторы… триста саженей… Они сядут! Они обязательно сядут!
Самолет не дотянул до полосы менее тридцати саженей. Он рухнул в джунгли, и огромный клуб яростного пламени возвестил о том, что при ударе о землю взорвались баки. Люди бежали к месту крушения, и Вай бежал вслед за ними, снимая происходящее. Длинная полоса искореженных и вырванных с корнем деревьев. Куски металла, разбросанные между стволами. Груда искореженного мусора, в которую превратился фюзеляж. Погребальным костром вздымающиеся над ним языки пламени. Столб черного дыма, поднимающийся к залитому багровым закатным светом небу. Человеческие фигурки, тщетно пытающиеся погасить огонь тонкими струйками пены из ручных огнетушителей. Дурран Майго, отчаянно бьющийся в руках троих солдат, не позволяющих ему с голыми руками броситься в огонь – раскрытый в зверином реве рот в обрамлении седеющей бороды и усов – слезы, градом катящиеся из глаз большого сильного мужчины. И тут же – крупно – девушка-летчица, рыдающая на груди у одного из ее спутников…
Вай снимал и снимал, переводя фокус камеры с одной сцены на другую и изгнав из сознания любые эмоции. В верхней части щитка к мигающей красной точке присоединилась еще и зеленая: его картинка уже транслировалась в реальном времени по сети канала «Планета», а возможно, и еще нескольких. Он заставил себя ни о чем не думать, превратиться в чоки, в компьютер, в функцию своей роли. Больше никогда он не сможет задать Карине Мураций ни одного каверзного вопроса и никогда больше не услышит ее едкий ответ. Возможно, завтра он возненавидит себя за свое профессиональное бездушие. Но сегодня он должен ей хотя бы это: зафиксировать последний след, который она оставила на земле.
Карина Мураций мертва. И да помогут Сураграшу боги!
– Пока Рита дрыхнет, давайте в темпе проведем совещание в узком составе, – Май забрался на стол и уселся там, скрестив ноги. Похоже, такая поза ему чем-то полюбилась. Впрочем, в квартирке Сиори даже в «узком составе» особенно расположиться было негде. Сиори по праву хозяйки заняла одно из двух кресел, но никакого неудобства перед гостями не испытывала. В конце концов, сколько можно использовать ее дом в качестве конспиративной штаб-квартиры?