По камням залязгали палаши и пики, брошенные охраной графа. Сима беспомощно огляделся. Ружейная стрельба от здания дормитория донеслась с новой силой. И как бы в ответ на нее донеслись выстрелы со стороны Мировой Сферы. Коротко прострекотал и смолк пулемет.

– А вот и остальные подтянулись, – с довольной физиономией заметил гражданский. – Знаешь, господин Сима, по-моему, местные попы чрезвычайно на тебя злы. Во всяком случае, те ребята, которых мы выпустили из церковных казарм, настроены как следует поиметь тебя во все дыры. Ну так что, мне тебя пристрелить? Или согласишься, что пора сдаваться?

Сима тупо смотрел на непонятно откуда взявшегося врага, чувствуя, что голова попросту отказывается работать. Он с трудом ощущал почву под ногами. Он проиграл. Непонятно как, но проиграл.

– Иди ты… – непослушными губами прошептал он, и в тот же момент мир вокруг взвихрился, встал на дыбы и погас.

Он висел посреди безбрежной жемчужно-серой пустоты. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь неясными, странно успокаивающими звуками обыденной повседневности: гудение автомобильного мотора, шелест листвы под налетающим ветром, далекий детский смех, неясные оживленные голоса… Тела своего он не чувствовал. Думать ни о чем не хотелось.

– Господин Сима!

Ласковый женский голос из ниоткуда.

– Господин Сима? Я знаю, ты способен воспринимать меня. Пожалуйста, ответь.

Сима? Кто такой Сима? А, это он сам. Ну да, конечно. Он уже пять лет на пенсии, и его забыли все, даже дети и внуки, даже коллеги-учителя. Он столько лет отдал своей гимназии – только для того, чтобы в конечном итоге остаться одному, брошенному и всеми забытому. Наступает очередное серое бессмысленное утро, и вот-вот снова явится далекая боль в сердце, ставшая в последнее время привычным и единственным другом и спутником. Ему придется выбираться из кровати, при помощи камергера напяливать на себя дурацкое одеяние, положенное герцогу, завтракать в гордом одиночестве, а потом вновь втягиваться в тоскливую повседневную рутину – просители, чиновники, аристократы, пергаменты, бумажки, чернила, Большая Герцогская Печать… Он не хочет. Ему все надоело. Хорошо бы поскорее умереть.

– Господин Сима?

Воспоминания накатили волной. Мейсара. Цетрия. Даоран. Власть, готовая упасть ему в руки, словно созревший плод. Злая радость – наконец-то он заставит всех по-настоящему считаться с собой! Академия, Рита – и поражение, внезапное и полное.

Я хочу умереть.

– Я слышу. Кто ты? – безразлично спросил он.

– Меня зовут Яна. Господин Сима, я – Демиург. Та, кто в свое время позвала тебя в Сайлават.