– И звать его будут…

– Вот, – протягиваю ему новый паспорт Фрейксона, где гражданин Карл уже совсем не немец, с новым местом рождения и адресом прописки.

– Угу, – пролистывает Евгений Егорович новый документ нашего пленника. – И это всё обязательно?

Ну опять он за старое, что за сомнения и моральное метание на самом финише?

– Опять сомнения? Нет, ну самом финише… Я уже объяснял, что этому человеку суждено совершить большое зло, и оставлять его таким просто опасно. Для общества опасно. Наши спецслужбы его не вычислят и он останется в тени могущественного человека, который сам будет стремиться к мировому господству.

– То есть, – нахмурился психотерапевт. – Мы его наказываем за то, что он не совершил?

– Но совершит!

– Вопрос: считается ли преступление преступлением, если его не было?

– Ещё не было, но будет.

– Невинный преступник, – язвительно улыбнулся психотерапевт. – Топор, палач которого ещё не родился. Ты понимаешь, что это абсурд?

– На этот счёт у меня нет особого мнения. Я знаю точно только одно – он опасен и его нужно остановить.

– Тогда почему именно ты? Почему не сдать его нашим…

– Потому что не за что. Пока он «накуралесил» только у себя на родине, а когда начнёт действовать здесь, будет слишком поздно и остановить его не получится. Я проверял, он скользкий гад, и его так просто не схватить. А почему именно я? Да потому что некому больше, только я знаю, на что Карл Фрейксон способен, и никто кроме нас не сможет его нейтрализовать.

– Никто кроме нас… Так думают фанатики или великие глупцы. Ни то, ни другое ничем хорошим не заканчивается.

– Есть тонкая грань между "Никто, кроме меня" и "Я думаю, что никто, кроме меня". В первом случае, главным двигателем является любовь. Большая и чистая. Не важно, к кому или чему – женщина, дети, фамильный род или родина. Не важно. Главное, это стремление жертвовать собой ради других, без ожидания похвалы, без меркантильных расчётов, и не рассчитывая на сопутствующую выгоду. Вот в этом случае своя жертва принесёт благо. Во втором случае, человеком правит глубокий эгоизм, и он не несёт в себе ничего хорошего. Чувство исключительности или уверенность в своей уникальной силе, если оно ничем больше не прикреплено, это саморазрушение. Такой стимул может ослепить, и уже сам не заметишь, как ради своей жертвы идёшь по головам, не считаясь ни с чем и ни с кем. Вот это прямой путь к катастрофе.

– Ого, – удивился Евгений моему развёрнутому ответу. – Благими намерениями дорога в ад?

– Можно и так.

– А этот-то "курносый" при чём здесь? Ты же его без вины, просто потому, что можешь.