Менее очевидной, но более действенной мерой могла бы стать поддержка мелких феодалов. Если бы ему удалось найти общий язык с ними, убедить в тех выгодах, что они получат от создания объединённой империи… Однако было ясно, что дворяне не столь простодушны, и то, что прекрасно работает на простонародье, их не слишком-то впечатлит.

В общем, два года Увилл, можно сказать, топтался на месте, и это его страшно бесило. Он уже всерьёз обсуждал со своими советниками возможность масштабных нападений на соседние домены, чтобы вывезти как можно больше зерна из захваченных замков. Но большинство из его окружения считало, что куда безопаснее будет всё-таки взять под контроль сам Колион. Была вероятность, что так они наступят на мозоли меньшему количеству лордов.

И тем не менее, обычно такой решительный и деятельный Увилл сейчас странно бездействовал. Впрочем, для него подобное было свойственно — он очень не любил разочаровываться, тем более в себе, и каждое такое разочарование сильно выбивало его из колеи. Увы, за свои тридцать с лишним лет жизни Увилл так и не научился принимать поражения.

И вот теперь, ко всем своим прочим неурядицам, Увилл вдруг узнал, что Солейн выходит замуж.

— Это точно? — вскричал он, словно не в силах поверить в сказанное гонцом.

— Так передала миледи Камилла, государь. Сам я ничего не знаю. О готовящейся свадьбе ничего не говорят в Танне.

— Старый прохиндей решил скрыть это от меня… — злобно скривился Увилл. — Надеялся, что я не узнаю!.. Так как, говоришь, зовут этого женишка?

— Дайрон Корст, государь. Это сын барона Корста.

— Барона Корста? — хищно осклабился Увилл. — Это тот самый Корст, чьи земли лежат в нескольких милях от Восточного лагеря?

— Да, это он, государь.

— Что ж… Это хорошо… А сам жених сейчас в Танне?

— Насколько я знаю, нет, государь. Полагаю, что он находится в родовом замке.

— Мы выясним это. Спасибо за службу, друг мой. И благослови боги мою сестру! Она сделала всё как нужно.

Обычно в такие минуты Увилл разъярялся, болезненно бледнел, срывался на крик и вообще полностью демонстрировал свой невротический характер. Но сейчас он отчего-то напротив стал спокойнее и холоднее. Лишь лихорадочно горящие глаза выдавали клокотавшую в нём ярость. Посидев какое-то время в обманно-спокойной неподвижности, он наконец словно очнулся и велел позвать Ямера.

Читатель, возможно, уже позабыл того юношу, которому Увилл помог отомстить за поруганную невесту. Судьба этого простого деревенского паренька сложилась самым удивительным образом. Оказавшись в отряде короля, он продолжал держаться поближе к Увиллу, словно не давая забыть о себе. В нём не было той обычной робости простолюдина, оказавшегося в компании знатных сеньоров. Напротив, он даже позволял себе обращаться к королю с вопросами, что при иных обстоятельствах выглядело бы и вовсе вызывающе.