— Хорошо.

Так мы и сделали: большущая кастрюля как раз поместилась вместо шашлыка над топкой, лишняя поверхность скрылась под крышкой, чтобы тепло не уходило. Бульк наносил воды. Пока вода грелась — мы продолжили таскать дрова в сарай. Пуша на табуретке присматривал за кастрюлей, ловко подбрасывая в топку куски старых рам: из-за краски их больше ни на что и не использовать. А золу потом выкинем возле ворот, чтобы траву потравить: горели, не горели, а свинец из краски никуда не денется. Потом меньше косить придется.

— Красота! — бабушка обвела взглядом хозяйство, — все работают, все при деле.

Пока вода грелась — мы практически перетаскали кучу дров в сарай. Потом тщательно вымыли бочку, залили ее кипятком и взялись за капусту. Хороший профессиональный нож сюда был куплен первым делом, так что я взялась за шинковку капусты, а бабушка терла морковку. Семен с Найсом выстлали днище бочки зелеными капустными листьями, измельченные овощи начали в тазу мешать с солью и в бочку утрамбовывать. Точнее, утрамбовывать попросился домовой. Бабушка подумала секунду, и согласилась. Мы спустили пушистика в емкость, и он начал наворачивать там круги.

— Топотун, — я улыбнулась, наблюдая, как масса уплотняется, и выступает сок, — потом надо будет следить, чтоб закваска шла правильно, сможешь?

— А то, — отозвался Семен, — в старину домовые тем и занимались. Перед отъездом дом протопите, бочку возле печи поставьте. Длинную палочку я ему сделаю, чтоб капусту протыкать. Как раз через пару дней дом остынет, а брожение закончится, в холоде бочка вас дождется, а там, приедете и в подвал ее спустите.

— Эх, как бы нам подвал расширять не пришлось! — я со скоростью мысли крошила капусту, — у меня просто аппетиты разгораются, как о других соленьях вспомню!

— Расширим, не вопрос. Не думаю, что Пэрецы гостей в погреб водили, чтобы мы там по своей надобности не сделали, а кто-то удивился несоответствию. Да и общих знакомых у нас с ними, слава Юпитеру, не имеется.

— А соседи?

— Опять же, не думаю, что они по погребу гуляли. Моветон, на мой взгляд.

Я задумалась, вспоминая рассказы Ковалева.

— А Юзентали? Федор Никифорович говорил, что они ужасно любопытные, да еще тоже евреи.

— Ой, Криста, тогда тем более не пускали! Зачем Пэрецам такое, чтобы вся округа точно знала, сколько у них в подвале чего хранится?! Держу пари, что Мара Давидовна гостей и к холодильнику не допускала, сама все делала.

— Думаешь?

— Уверена. Поверь, среди профессуры данный народ лидирует, так что за свою жизнь насмотрелась досыта.

— Понятно. Кстати, о сытых… перекусить не хочешь?