Я сказал:

– Если я это сделаю, ты отстанешь?

– Хорошая это в жизни позиция. Отстану.

Я вытянул руки.

– Нет, – сказал Боря. – Руки чуть согнуты. Вот так.

Он сам все сделал, как ему надо.

– И не надо делать такой скучающий вид. Пальцы согни.

– Ладно.

Это было не слишком удобно, запястья даже болели.

– Служишь? – спросил Боря.

Я кивнул.

– Служи.

Так мы стояли некоторое время. Мои колени болели, и я думал о пистолете для забоя скота. Я не знал, где Боря прячет его, а неизвестность – пугает. Вдруг он прячет его здесь, в таком укромном месте? Объективно: тайник хороший. Вдруг, думал я, прямо сейчас Боря выудит его откуда-то из темноты? Тогда он прижмет дуло к моему лбу и будет смеяться. А я ведь так и буду стоять на коленях, мне не хватит духу среагировать, или я не соображу, что нужно делать. Стержень пробьет мой череп. Все это случится со мной, потому что я это заслужил. Боря скажет, что я – послушная скотина. И выстрелит. Блестящий в темноте серебряный пистолет, стержень в голове, Борин смех. Все эти образы заполняли мою голову, и я все ждал Бориных слов, я ждал, что он скажет что-то вроде:

– А теперь я тебе кое-что покажу, тупая ты скотина! Это будет наш с тобой главный номер!

Но Боря сказал только:

– Надоело.

Я сказал:

– Хорошо.

Он ушел, а я еще некоторое время стоял на коленях под лестницей, среди белеющих костей, сложив лапки, как цирковой пудель.

Мне почему-то очень сильно захотелось заплакать, но я подумал, что если заплачу, вечер будет окончательно испорчен. И я принял необычайное для себя решение – вернуться на дискотеку.