– Это еще почему? – спросила Фира.

– Потому, – сказал Боря. – Что я сегодня здесь, а завтра там.

Они тоже играли во взрослых, и со стороны это выглядело смешно. Боря притянул Фиру к себе, и это у него вышло, как мне показалось, совершенно так, как сделал бы товарищ Шиманов со своей женой.

– Сейчас засосутся, – сказала Валя.

Фира засмеялась, я даже услышал эхо. Они бы, наверное, и правда, поцеловались. Но тут произошло третье ЧП.

Фира вдруг обмякла. Сначала я подумал, что она притворяется и играет. Видимо, Боря тоже так подумал, потому что он засмеялся.

А вот Валя сразу сказала мне:

– Надо к Максе!

Мы побежали в зал, схватили Максима Сергеевича, стали говорить, что Фира потеряла сознание. Музыку так и не выключили, но вокруг нас сразу все столпились.

Максим Сергеевич побежал вниз, а мы побежали за ним.

Фиру отнесли в особое медицинское крыло, куда не пустили Антонину Алексеевну, Ванечку, Алешу, Милу, Маргариту и Диану.

А мы стояли в белом коридоре и ждали.

Максим Сергеевич спросил:

– Что ты такой грязный, Жданов?

Я не стал говорить. Боря стоял, тесно прижавшись к двери, слушал. Когда Эдуард Андреевич распахнул дверь, Боря прямо на него и упал.

– Осторожнее, Шиманов. С Кац все в порядке, просто немного ослабла. Такое бывает.

– Она долго в себя не приходила!

– Но все ее показатели сейчас в полном порядке. Это кратковременное помутнение.

Боря кусал губы, мы смотрели на Эдуарда Андреевича, Максим Сергеевич ожесточенно тер виски.

А потом из процедурной вышла и сама Фира. Она помахала нам и сказала: