– Да, особенно такой хорошенькой.

– Ты правда так думаешь?

– Да, – сказала Валя. – Все так думают. Ты прехорошенькая.

Я сказал:

– И большая умница.

Фира сказала:

– И стихи люблю. А стихи вы мне почитаете?

И мы стали читать ей разные стихи, грустные и веселые. Я читал стихотворение Я. В. Смелякова под названием «Кладбище паровозов». Это очень грустное стихотворение. Кажется, будто оно об отживших свое, заржавевших паровозах, но на самом деле оно о людях и бесконечности принесенных ими жертв.

Меня это стихотворение очень трогает. Я люблю людей, героев, и механизмы, и поезда.

Только не люблю кладбища.

Особенно меня трогает вот этот отрывок:

Я очень хорошо прочувствовал это стихотворение. Фира – мой тот самый товарищ, чьи щеки были так бледны. И в этот раз стихотворение по-особенному меня задело, хотя оно и так мое любимое. Я понял его глубже, будто я повзрослел.

Не было с нами многих друзей: Ванечки, Милы, Алеши, Дианы.

Но они и не могли понять того, что было сейчас между нами.

Хотя, может быть, смог бы Ванечка. Мне так кажется. Он очень чувствителен к людям, и его сердце открыто.

Пришел Максим Сергеевич. Он открыл дверь ногой, в руках у него был пропитанный розовым соком бумажный пакет.

– Орлы! – сказал он. – Эдуард Андреевич сказал, что Фире надо бы подкрепиться. Вот я и для вас взял.

– Я люблю есть ночью, – сказал Андрюша.

Максим Сергеевич выдал нам по куску мяса в бумажной обертке.

Я сказал: