– Ты думаешь так! Ты думаешь так, хотя знаешь, что я правду говорю! О скотобойнях! Обо всем! Великая честь – пойти на запчасти! Тебе не жалко! Не жалко никого!

Я уже почти добрался до ветки, на которой он сидел. Вдруг Ванечка перестал плакать. Он сказал:

– Мои мама и папа, и мой брат!

Я не понимал, о чем он говорит. Я понимаю только сейчас.

– Не надо, чтобы мои мама и папа, и мой брат! Никто-то ничего не знал! Не знал! Я только знал, потому что слышал отовсюду! Они не слышали!

Я глубже вонзил когти левой руки в древесину, надеясь, что мне хватит времени и сил стянуть его вниз.

Ванечка сказал:

– Так мало что умею, так мало! Но это я знаю – как! Прости, Арлен, только так!

Я схватил его за руку, когти процарапали кожу, вонзились в него, Ванечка раскрыл рот смешно и отчаянно, а потом сказал так ласково, как со мной никто еще не говорил, никогда:

– Друзья навсегда, Арлен!

Он наклонился и свободной рукой коснулся моего носа.

– Так, – сказал мне Ванечка, и мы упали вместе.

А потом мне приснился долгий сон. Сон этот крайне странный, и писать я о нем не буду.

Запись 182: И опять

Запись 182: И опять

Ну как же быть? Как же мне быть? Ничего не могу решить. Тетрадь теперь не выпущу из рук никогда, во всяком случае, надо решить окончательно, а я не могу, и вокруг такая суматоха.

Очень тяжело об этом думать.

А не думать, отложить решение, это никак у меня не получается.

Запись 183: Все-таки сон о Космосе

Запись 183: Все-таки сон о Космосе