– Но всё ничто одинаково, и поскольку вы обе ничто, то и носить должны цвет ничто – белый.
Они уносят всё – даже кровати; даже баклажку вина, которая припрятана у Эмини. Это производит свой эффект. Впервые Эмини кричит, что она принцесса и Сестра Короля, и что все они будут обезглавлены за то, что содеяли с ней этой ночью, с ней и Соголон. Тот, что похож голосом на евнуха, подходит прямиком к Эмини и отвешивает ей две звучные пощечины.
– Взываю к покорности! – чеканит он.
– Да кто тебе внушил, что ты смеешь мною распоряжаться? Ты думаешь, раз я иду в ваш дурацкий монастырь, значит я монахиня? Меня посылают туда, чтобы убрать от глаз Короля, а не затем, чтобы стать одной из вас!
– Повторять дважды мы не будем.
– А иначе вы меня что, убьете? Гляньте на эту дурищу, которая считает, что раз она моет мне кожу, то смывает мою кровь. Я Дом Акумов! Мои предки повелевают твоими предками!
Балахон-евнух кивает двум другим, и те хватают Эмини. Она вызывающе хохочет, по-прежнему крича, что боги обрушатся на них как океан, за осквернение королевской крови.
– Взываю к покорности. Тому, кто не видит покорности, мы выколем глаза. Тому, кто ее не явит, мы отрежем руки. Тому, кто не слышит ее, мы отрежем уши.
Одна из фигур выкручивает Эмини руку за спину, другая засовывает ей в рот пальцы и раздвигает челюсти, а третья подходит с зажимом. Эмини пытается кричать. Соголон вскидывается, но ее тоже хватают. Принцессе зажимают язык и тянут.
– Тому, кто не взывает о покорности, мы …
Близится фигура с кинжалом. Эмини судорожно борется. Даже в сумраке видны ее полные страдания глаза, и Соголон тоже плачет. Фигура подносит кинжал к губам Эмини, готовясь отрезать язык, но затем останавливается и убирает кинжал в ножны. Эмини отпускают, и она без сил падает на пол, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Соголон, сама не своя, подбегает и прижимается к ней.
– Примирись со своей посмертной жизнью, – говорит балахон-евнух. – Завтра мы отбываем.
Кваш Моки, король сиятельного могущества и не менее сиятельной любви, более склонен к уединению в своих покоях, нежели лицезреть отъезд своей сестры. Ибо, хотя она отправляется в служение богам, он без особого стыда сознает, что спровадить ее в монастырь – это всё равно что проводить ее на тот свет.
«Возрадуйтесь, люди Фасиси! Ибо тот, кто однажды приумножит число богов, разделяет чувства, свойственные мужчинам и женщинам мира сего!» – вещают на площадях, на улицах и с крыш домов королевские окъеаме. Такова истина для народа Фасиси. Увидеться напоследок со своей сестрой Кваш Моки не желает и потому направляет к ней своих близнецов. Своих