В саду возле лестницы, ведущей к дому Олу, они останавливаются.

– Тебе надо было оставить меня им на расправу.

– Но ты не хотела погибать.

– Откуда тебе знать, чего я хочу.

– Я знаю людей, которые этого хотели, но они на тебя не похожи.

Сейчас он ей просто невыносим. Соголон, дернув плечами, собирается уходить.

Голос Кеме ее останавливает:

– Они похожи на Алайю. Городские власти посадили его на кол.

– Вот как? Но ведь он гриот, а не ведьмак.

– Ведьмы – это те, на кого указывает любой из приверженцев Сангомы.

Говоря это, Кеме первым трогается с места, ожидая, что она пойдет следом.

– Я в провожатых не нуждаюсь, – упрямится Соголон, но он не обращает внимания.

– Чтобы нанизать человека на кол, нужны определенные навыки, даже некое извращенное искусство – знать, как пронзить его так, чтобы он не умирал в течение нескольких дней. На вторую ночь все слышали, как он стонет и плачет. На третью я упросил охранника отвернуться и вонзил ему в сердце нож. Он мне улыбнулся. Он улыбнулся мне, проклятый отступник!

– Алайя не был ведьмаком.

– Он возводил хулу на Короля.

– Раньше ты говорил, что он рассказывает правду.

– Я никогда этого не говорил.

– Тогда выходит, что лгали он или я?

– Так я тоже не говорил.

– Тогда удивительно, кому служит твой рот.