– Удел быть трусами?

– Я не трус!

– В этой империи трусы все, включая вашего Короля.

– Ты даже не знаешь, что ты сейчас говоришь.

– Я знаю людей, которые не трусливы, и они не похожи на тебя. Они похожи на Алайю.

Это его ошеломляет – настолько, что он покачнулся на месте.

– Если ты сбежишь, то ты только накликаешь за собой погоню. Королю будет всё равно, какую часть от тебя они вернут, даже если просто палец или глаз. Он даже сам, если захочет, может присоединиться к этой охоте. Не превращай себя в предмет их любимой забавы, Соголон. Не надо.

Она умоляюще смотрит ему в глаза:

– Кеме, но ведь ты можешь мне помочь.

– Ты слышишь, что я тебе говорю? Это не люди Кваша Кагара. Этих хлебом не корми, дай только погоняться за беглыми рабами.

– Но ведь я же не рабыня!

Он нервно бросает взгляд влево и вправо: не слышит ли кто. Вроде бы нет: послеполуденная тишина в чести у всего королевского двора.

– Однако ты подневольная, так же как я.

– О боги, у тебя есть сказать мне хоть что-нибудь, кроме призыва сдаться? Я вижу, нет.

Она дарит ему единственно горький смешок.

– Ты теперь божественная сестра. Никто из мужчин не смеет к тебе даже прикасаться, – говорит он.

– У тебя есть какая-то иная цель меня видеть, кроме как бередить все чувства подряд?

– Поверь, я не пытаюсь причинить тебе страдание.

Из-под туники он вытаскивает нечто, завернутое в полотно, и, воровато оглядевшись, протягивает ей.

– На, возьми.