– Я думал, ты родом из Фасиси, – говорит он.

– Откуда я родом, кроме меня, никто не знает.

Он и его люди хихикают надо мной как маленькие зловреды.

– Благие боги, никогда еще не видывал, чтобы хоть лев, хоть гиена или волк закидывали вот так в себя целый хлеб и половину птицы, – поводит головой солдат. Он, видать, еще не видывал меня. Вся комната снова хихикает и выбешивает меня так, что я чуть не кричу, чтоб они хоть смеялись как мужчины, а не как, язви их, гиены. Но тут мне приходит в голову, что один или двое из них могут и впрямь ими быть, поэтому торопливо набиваю рот еще большим количеством мяса и хлеба.

В затылке у меня жарко пульсирует, стоит об этом подумать, но один из мужчин говорит, что там просто шишка. Мы за огромным столом под сводами каменной крепости. Дверей нет, только арки. Обтесанный камень, каждый больше колеса повозки, со строительным раствором, который всё еще пахнет сыростью. Я хочу сказать, как удивительно, что здесь не холодно, но из лиц ни одно не выглядит так, чтобы можно было позволить лишние слова.

– Тогда зачем было оставаться в месте, которого не знаешь? У тебя здесь никого?

– Никого.

– В смысле, совсем?

– Зачем рабу кто-то?

Двое старших подмечают мой тон.

– Конечно. Напомни, как тебя зовут? – задает вопрос Кеме.

– Соголон.

– Ну вот, Соголон. Какими бы теплыми ни были эти стены, оставаться здесь тебе тоже нельзя. В нашем… жилище таким, как ты, не место.

– Мужчины меня не пугают.

– Людям там всё равно, боишься ты или нет.

Тут я сглатываю. А он замечает.

– Что же с ней делать? – спрашивает он остальных, но лев игнорирует, другой говорит, что у него не богадельня, третий – что жена не поверит, даже если он скажет, что это новая рабыня, а другие просто кивают и расходятся. Кеме и сам думает уходить, но тут входит зеленый гвардеец. Судя по черной меховой оторочке плаща, из караула дворца.

– Слушаю, солдат, – бросает Кеме, чем вошедшего слегка удивляет. Видно, он не привык, чтобы его звали «солдатом».

– Маршал, приказ из дворца. Сопроводить Королеву-Мать…