– Безымянный! – словно шилом пронзает молчание чей-то голос, а за ним взрывается вся толпа: – Бе-зы-мян-ный! Бе-зы-мян-ный!
Ко мне подходит устроитель и, расплываясь масленой улыбкой, признается, что был уверен в моей скорой встрече с предками, потому что я выбрала красное.
– Моим выбором была донга, – удивляюсь я, но он говорит:
– Вовсе нет. Красное – разновидность поединка. Есть красное и белое. Если белое, то бой идет до тех пор, пока один из поединщиков не падает или не сдается. А красное – это битва насмерть, или же пока один не срывается вниз, но там внизу подушек нет.
Я ковыляю домой.
Спустя четверть луны Кеме стучится ко мне в дверь; в руке хер, на лице улыбка, но я его не впускаю.
– Лунная кровь, – бросаю я.
Ох как меня терзает мой живот! Лунная кровь вызывает неприязнь у многих мужчин, и этот не исключение. Каждую часть тела с синяком, намеком на синяк или опасением, что это он, я скрываю муслиновой тканью. Обнаженной меня никто не видел пол-луны – то самое время, что я возвращаюсь на донгу к толпе, орущей: «Безымянный! Безымяшка!». Два боя – один белый, один красный – я проигрываю, но смерть проходит стороной, потому как другой боец в конце настолько ослаб, что не смог нанести последний удар.
Два поединка вничью – один после того, как в долгой схватке никто не может друг друга одолеть, а другой из-за того, что толпа скачет и бушует так, что откалывается часть помоста, которая не из дерева го. Ристалища продолжаются. Все остальные поединки я выигрываю – в общей сложности девять боев, из них пять красные. Кеме начинает замечать, что лунная кровь у меня слишком уж часто: не проходит и одной луны.
– Женскому телу не укажешь, – говорю я.
– Я уже запамятовал, как выглядит твое, – признается он.
– В нем нет ничего памятного, – говорю я.
Кровь. Редко обходится без того, чтобы она не окропляла настил донги. По прошествии шести лун мне приходит в голову: а не проговориться ли, что я женщина, а не юноша? Но это проходит, когда я окидываю взором толпу, вижу в ней женские лица и понимаю, что ни одна из них не пришла сюда по собственной охоте. Безымянный Юнец здесь почти чемпион, но не единственный, и я сторонюсь любых мужиков, которые намного крупнее меня. Устроитель боев сулит мне прибавку к деньгам, но затыкается, когда начинает видеть, что меня это мало заботит, после того как я три раза забываю забрать свой куш. Голос в голове, похожий на мой собственный, говорит: «