– Вот ты, – указывает принцесса Лиссисоло на Бунши, – ты хочешь что-нибудь сказать?

– Все будет так, как угодно богам, ваше высочество, – говорит Бунши примирительно. – Распорядитесь своей судьбой и покиньте это место.

– А что, если мне нравится здесь? В Фасиси против тебя злоумышляют даже ветры.

– Если хотите, оставайтесь. Но пока Королем значится ваш брат, бедствия над землей и под ней будут отзываться даже в этом, с виду надежном месте.

– До сих пор большие напасти нас миновали. Шесть королей – ну, пять с четвертью. А империя за это время расширилась до Увакадишу с Пурпурным Городом, до Мверу на западе и до Кровавого Болота на юге – не говоря уже о том, что даже речные племена шлют нам дань и платят подати. Так когда ж произойти этой напасти? Почему бы не сейчас?

– Наверное, боги дают вам время, чтобы ее предотвратить, ваше высочество, – предполагает Нсака.

– Ох и спорый у тебя язык! Я не очень ему доверяю. И твоя прапрабабка похожа на тебя?

– Совсем не похожа, ваше высочество.

– Значит, она мне уже нравится, – улыбается Лиссисоло.

Кваш Дара хоть и упек Сестру Короля туда, где она для него во многом мертва, но всё равно хочет, чтобы она умерла по-настоящему. Всё это ясно как вонь дерьма, исходящая от цветка, и всё же ей непросто в это поверить – ведь изгнание уже само по себе равносильно смерти; зачем еще и убивать мертвых?

– Потому ты и здесь, – говорит мне Бунши, когда Лиссисоло по наивности всё еще думает, что сердце брата со временем оттает, а ее любовь к нему преодолеет ненависть, и однажды, пусть нескоро, он всё же приедет сам просить прощения и вернет ее на законное место, то есть на престол. А он вместо этого каждую вторую луну подсылает убийцу, чтобы с ней расправиться. Он, то есть Король-Паук, а с ним и Аеси. Сначала они насылают стаю ворон, которые кружат над нами однажды вечером на прогулке. Принцесса даже не замечает алых капелек крови, забрызгавших ее белую мантию, когда я поочередно взрываю своим напором каждую птицу. Второму убийце Бунши входит через ноздрю и сваривает его изнутри; еще четверых я убиваю сама. Один прыгает на меня с дерева в лесу между Мантой и Фасиси, чуть не перерезая мне горло. Другой, сбив меня с ног, сдуру решает, что меня лучше сначала отделать. Отделываю его я – кинжалом, вспарывая ему ку до самой шеи. Иногда убийство приходит в виде еды или питья, приканчивая иную жадную сестру, урывающую с голодухи кусочек. Иногда присланные плоды валят с ног коров, которым мы их скармливаем, или рис, который мы даем козлу, сжигает ему язык.